Полуявь

Адриан улыбнулся. Это не месяц позвал его. Это она — дивная девушка с тёмными волосами зовёт дыханием ночи. Первый раз удивительная красавица показалась Адриану в начале июня. В сумерках лесная чаща не страшна, все тропинки знакомы, с закрытыми глазами он найдёт дорогу к озеру. Там, у водопада лежит большой валун. Если осторожно выглянуть из-за чёрной ольхи, то в лунном свете можно увидеть девушку с длинными волосами, услышать её тихий голос и даже встретиться с незнакомкой взглядом. Потом всё исчезает. Неосторожный звук или движение, и лунная тайна тает в ночном ветре, у Адриана слипаются глаза, и сон валит с ног. До рассвета снятся туман и лес. Но сегодня юноша не позволит спугнуть прекрасную гостью из другого мира, он притаится и будет жадно ловить каждое мгновение неземного чуда.

Откуда она возникла? Из воды, из воздуха, из ночи? Не имеет значения, она стала наваждением и тайной… единственной тайной за всю его, пока ещё совсем короткую жизнь.

Вряд ли поймут родители, и поймёт Каталина, зачем он каждую ночь ходит на озеро. Да никто и не узнает! Соседка Каталина милая и хорошенькая, ему бы любить её, как раньше, но… разве может она сравниться с той, которая вызывает его ночным ветром? Жаль, но теперь он избегает Каталину.

Адриан легко спустился в овраг и выбрался из него, впереди колючие заросли боярышника, но он и в темноте не потеряет тропинку к озеру. Сколько раз, с бьющимся сердцем, он пробирался лесной дорогой к месту свидания. Свидания? Вот уж странно! Ни приблизиться к таинственной девушке, ни поговорить с ней ему ещё не удавалось, и, всё же, ведь это именно она звала его каждую ночь. А значит, рано или поздно, он подойдёт и узнает её имя. Возьмёт тонкую руку в свою ладонь и поцелует бледные губы. От таких мыслей перехватывало дыхание, а ветер отгонял один образ, сменяя его другим, таким же невозможным и туманным.

Чёрная ольха, водопад. Но как не спугнуть видение? Адриан осторожно раздвинул ветки и едва удержался на ногах: в лунном свете, на камне сидела его волшебница, медленно перебирая густые пряди. Загадочная улыбка появлялась и сразу пропадала, а глаза на матовом лице сверкали жёлтыми искрами. Она ещё лучше, ещё прекраснее, чем в его воспоминаниях!

— Ты не устал следить за мной, Адриан? — тихий переливчатый смех вывел его из оцепенения.

— Сколько ночей ты будешь прятаться за чёрной ольхой и засыпать на мягком мху? Выходи, раз такой упрямый.

Он не ослышался? Она произнесла его имя и позвала? Значит, она не видение и не плод воспалённого воображения, как опасался Адриан. Днём он иногда ловил себя на этих грустных мыслях, но гнал их прочь. Да и что такое день? Дневной свет означал разлуку и тоску по чуду. Ночь — вот истинная стихия любви!

Адриан вышел из кустов и приблизился к незнакомке. Вблизи она протянула хрупкую руку в блестящих браслетах:

— Зачем ты пришёл, зачем беспокоишь меня? Я умываюсь лунным светом, пою песню для матери, а ты меня отвлекаешь. Люди пугаются неизвестного, и ты должен был навсегда покинуть это место, впервые проснувшись в лесу. Почему же ты не боишься?

Загадочная улыбка, лукавый взгляд.

— Я не знаю, кто ты, — прошептал юноша.

— Но ты самое прекрасное создание на свете, и я люблю тебя.

Брови незнакомки нахмурились:

— На свете? Да как ты смеешь?! Свет — смерть, я дитя ночи. Хорошо, что тебя не слышит моя мать, не избежать бы тебе кары за такое неслыханное оскорбление!

Адриан медленно опустился на колени, не в силах отвести взгляд от её лица:

— Я обидел тебя? Прости. Не прогоняй, позволь остаться. Я готов умереть возле твоих ног.

Он произнёс эти слова? Безумие! Но взгляд девушки заискрился смехом:

— Оставайся, если ты так глуп. Или беги, пока не поздно. Неужели ты не видишь, что я не человек? Не боишься?

Чарующий голос! Она не человек? Но какое это имеет значение, если у неё лицо ангела? Если она не человек, то зачем ему люди? Среди них он никогда не встретит и бледного отблеска неземного сияния жёлтых глаз.

— Как тебя зовут? — проговорил он непослушными губами.

Имя должно оказаться таким же удивительным, как весь её облик.

— Селентина, — снова тихий смех.

— Хочешь узнать, кто я? Я не человек, это чистая правда. Моя мать Бастет, мой отец… имя ему — Тьма, хотя у него много имён. Я дочь Луны и Темноты, я — Селентина! И я тайна. Ночь принадлежит мне: ветер, звуки и запахи — всё в ней моё! Слышишь? Мать дала мне силу, отец дал власть. Больше тебе знать не надо.

Он слушал её и не слышал, слова текли и журчали, как вода, и с каждым мгновением Адриан всё глубже погружался в сладкое оцепенение.

Селентина! Селентина! Есть ли имя, более достойное тебя? Селентина, темнота твой дом. А ты моё божество в храме ночи!

Сколько времени он провёл возле её ног, какие речи они вели, и когда наступило утро, он не заметил.