Память

На коленях перед распятием стоял человек. Опустив голову и скрепив в замок руки перед грудью, он тихо нашептывал молитву. Даже в этом тихом голосе, едва слышном в огромном помещении, были заметны искренность и глубокие чувства, с которыми произносились слова, адресованные богу.

В то время я был священником и всю свою жизнь посвящал Господу. Я прожил довольно короткую, но насыщенную, жизнь до ухода от мира людской суеты. Многое изменилось во мне, боевой характер пропал, появилось чувство раскаяться за свои грехи. Более того, мой знакомый священник постоянно напоминал мне о том, что никогда не поздно сказать Богу, что ты его любишь и готов посвятить ему оставшиеся годы. Когда у людей ломается жизнь или происходит что-то из ряда вон выходящее, они всегда испытывают шок, огромное потрясение, которое выбивает из колеи. В этот момент вера покидает их, и они понимают, что лучше жить своим умом и не надеяться на помощь свыше. В моем же случае все произошло наоборот. Десять лет назад я потерял жену и сына. Они погибли в авиакатастрофе. Долго я не мог прийти в себя. Каждый день был невыносимой пыткой; каково просыпаться каждый день с чувством пустоты, с желанием обнять свою половину, но половина эта откололась и потерялась уже навсегда. Церковь тогда стала практически моим домом, меня постоянно окружали своды небесного храма. В конце концов я решился окончательно, что стану священником. И ни разу за этот период жизни мне не приходилось жалеть о сделанном выборе. Каждый день только укреплял мои силы. Каждый человек, потерявший веру, укреплял мою веру. Все потому, что я повидал много чего, что заставляло реально задуматься о Царстве небесном, был свидетелем многих необъяснимых явлений. Мне не приходит на ум убеждать кого-либо в своей правоте — каждый пускай отвечает за себя сам, находит путь в этом мире сам, но если он попросит помощи, я ему непременно помогу — таково мое предназначение.

Я сидел на скамье в третьем ряду и продолжал наблюдать за человеком, все еще стоящим на коленях и говорящим с Богом. Наконец он поднялся, посмотрел на распятие, перекрестился и пошел к выходу; проходя мимо меня, он остановился, задумавшись на мгновение, потом повернулся ко мне и заговорил:

— Я э-э-э… не знаю. Мне надо… — Вы хотите поговорить со мной о своих проблемах? — прервал я его. -Ну, что ж, я вас слушаю.

— Я не знаю, с чего мне начать. Я уже поговорил с Богом… — человек замялся, — в которого более не верую.

Мне сразу стало приблизительно понятно, о чем пойдет наш разговор. Парень (если его можно так назвать — на вид я дал бы ему лет сорок) явно нуждался в моей поддержке.

— Начните с того, с чего хотите — пусть сердце вам подскажет… Думаю веру в него вы еще не потеряли? — задав вопрос, я приветливо улыбнулся.

Человек немного расслабился, принял удобную позу. Он видимо понял, что я хочу только помочь ему, почувствовал некую доброту, исходящую от меня, улыбнулся и продолжил говорить уже с заметно меньшим напряжением в голосе:

— Тогда я начну со своей второй жизни. Не беспокойтесь — ничего сверхестественного, — сразу добавил он, заметив, как приподнялись мои брови.

— Вы сразу поймете, что я имею ввиду.

Засунув руки в карманы темно-зеленого плаща и закинув ногу на ногу, он начал свое повествование.

Вокруг темнота. Тишина. Наверное, я уже умер. Откуда-то издалека стали доносится голоса. Я открыл глаза. Меня ослепил яркий свет. Где я? На космическом корабле пришельцев? Что произошло… КТО Я? Этот вопрос просто напугал меня до мозга костей, и струйки эмоций раздражения пролились по всему телам по мелким каналам. Я мог только думать, но ничего не помнил. Я мог размышлять, но не понимал, о чем мне стоит размышлять, кроме как того, что мне делать? Этот риторический вопрос прямо-таки засветился над моей макушкой.

Глаза стали потихоньку привыкать к свету. Лучи от электрических ламп уже не причиняли такой боли органам зрения. Вокруг стояло несколько человек, изумленно уставившихся на меня. Я, в свою очередь, смотрел на них не с меньшим удивлением. Заговорил человек в белой шапочке:

— Вы меня слышите?

Я молчал. Соображать было непривычно трудно. Может быть, я забыл как надо говорить или никогда не делал этого раньше.

— Эй. Вы меня слышите? — повторил он свой вопрос.

— Да, — значит я все-таки говорю.

— Вы можете назвать свое имя?

— Нет, — без раздумий ответил я, даже не пытаясь его припомнить — слишком велика была уверенность того, что память мою стерли начисто.

— ОК. Я сколько вам лет?

Дальше следовали вопросы того же сорта: знакомые, родственники, адрес, род занятий и т. д. и т. п. На все вопросы я четко отвечал: нет. Люди в белых и голубых халатах покинули меня, выйдя из помещения, оставив меня наедине со своими мыслями.

Прошло пару месяцев. За это время я полностью адаптировался к социальной жизни, устроился на работу — охранять автостоянку.