Зал церкви был освещен мягкими лучами солнца, пробивающимися сквозь разноцветные мозаичные стекла больших окон. Зеркально чистый пол отражал скамьи, колонны, огонь свечей в стенных оправах с кристальной ясностью. Человек, следящий за порядком, явно старался. Помещение было наполнено атмосферой спокойствия и умиротворения, а запах ладана призывал ум ни о чем не беспокоиться.
Добавить в моё избранное
6 мин, 27 сек 15431
Меня познакомили, если это можно так сказать с людьми, которые приходились мне родственниками и близкими друзьями. Я заново узнавал их, общался и, надо сказать, получал огромное удовольствие. Адаптация проходила медленно, но верно. Память правда не возвращалась, остались лишь чисто механически запомненные рефлексы. Я особо не разбираюсь в этом, поэтому сложно судить о том, что произошло и как это может отразиться на последующей жизни. А заботы о завтрашнем дне и не были нужны вовсе. Я впитывал здесь и сейчас все, что со мной происходило. Дневной рацион был полностью забит, и единственное, что могло мне навредить — переутомление.
После выписки из больницы врач сказал мне, что все произошедшее со мной довольно странно. Не было никаких причин для такого расстройства рассудка — полной амнезии. Потом он стал подчевать меня своими медицинскими терминами. Зачем? Я все равно в этом ничего не понимал. А он говорил, что до несчастного случая я был врачом, причем довольно не плохим. Мне не захотелось опять возвращаться к медицине, хотелось пойти по другому пути.
Прошло еще какое-то время. Я женился и почти мгновенно развелся. Жизнь уже не казалась мне такой уж прекрасной. Проблема памяти начала тревожить меня сильнее день ото дня. Я стал расспрашивать всех знакомых мне людей, чем я занимался до поворотного момента в моей жизни, постепенно открывая все новые врата в мир загадки и тайны. Скоро картина моего прошлого была вырисована более менее четко. Я даже еще раз перечитал все материалы, которые вызывали у меня интерес до потери памяти, вернулся к моим, почему-то тайным, медицинским записям.
В один прекрасный день я сидел у окна и потихоньку пил горячий черный кофе. За окном шумели машины и дымили заводы — все было обычным и заурядным и не предвещало неожиданностей. Сознание начало мутнеть. В глазах потемнело, образовалось так называемое туннельное зрение. Туннель все рос в размерах, превращаясь в огромную подзорную трубу. Наконец на противоположной от меня стороне трубы стал вырисовываться рисунок — ехидное лицо, зловеще мне улыбавшееся… Это было МОЕ лицо. Я вспомнил ВСЕ!… Церковь вновь заполнила тишина. Мой собеседник остановился и уставился в одну точку на полу. Лицо было хмурым, словно небо в пасмурную погоду.
— Простите. Я понимаю, что вам сложно говорить, но… э-э-э. Все же, что вы вспомнили?
— Я вспомнил, что Боль была моим вторым именем. Я вспомнил, что страх был моим образом жизни. Я сходил с ума, потеряв все на свете — свою семью, друзей… себя. Я молил бога послать мне забвение. И он мне даровал его. Но я по своей человеческой глупости ВСПОМНИЛ ВСЕ. -Пауза. -Я просил его снова, но он меня уже не слышит. Не слышит меня с тех пор, как благословил своей рукой. Теперь я для него не су-ще-ству-ю.
Человек встал, завернулся в черный плащ и побрел к выходу, еле переставляя ноги. Его походка была наполнена скорбью и страданием. Я подумал, что он выстрадал уже и так слишком много, пронес свой крест сполна. Он потерял веру в Господа только потому, что Бог ослепил его своей любовью. Незрячие глаза теперь не могли разглядеть ничего, кроме сплошной безжизненной и пустой темноты.
Когда встал человек, поднялся и я — пошел молиться за его душу. У всех святых ликов в церкви на месте глаз выступили капельки слез, словно кто-то окропил соленой водой изображения на стенах и иконы. Чья-то вера умерла, а моя возродилась с новой силой.
После выписки из больницы врач сказал мне, что все произошедшее со мной довольно странно. Не было никаких причин для такого расстройства рассудка — полной амнезии. Потом он стал подчевать меня своими медицинскими терминами. Зачем? Я все равно в этом ничего не понимал. А он говорил, что до несчастного случая я был врачом, причем довольно не плохим. Мне не захотелось опять возвращаться к медицине, хотелось пойти по другому пути.
Прошло еще какое-то время. Я женился и почти мгновенно развелся. Жизнь уже не казалась мне такой уж прекрасной. Проблема памяти начала тревожить меня сильнее день ото дня. Я стал расспрашивать всех знакомых мне людей, чем я занимался до поворотного момента в моей жизни, постепенно открывая все новые врата в мир загадки и тайны. Скоро картина моего прошлого была вырисована более менее четко. Я даже еще раз перечитал все материалы, которые вызывали у меня интерес до потери памяти, вернулся к моим, почему-то тайным, медицинским записям.
В один прекрасный день я сидел у окна и потихоньку пил горячий черный кофе. За окном шумели машины и дымили заводы — все было обычным и заурядным и не предвещало неожиданностей. Сознание начало мутнеть. В глазах потемнело, образовалось так называемое туннельное зрение. Туннель все рос в размерах, превращаясь в огромную подзорную трубу. Наконец на противоположной от меня стороне трубы стал вырисовываться рисунок — ехидное лицо, зловеще мне улыбавшееся… Это было МОЕ лицо. Я вспомнил ВСЕ!… Церковь вновь заполнила тишина. Мой собеседник остановился и уставился в одну точку на полу. Лицо было хмурым, словно небо в пасмурную погоду.
— Простите. Я понимаю, что вам сложно говорить, но… э-э-э. Все же, что вы вспомнили?
— Я вспомнил, что Боль была моим вторым именем. Я вспомнил, что страх был моим образом жизни. Я сходил с ума, потеряв все на свете — свою семью, друзей… себя. Я молил бога послать мне забвение. И он мне даровал его. Но я по своей человеческой глупости ВСПОМНИЛ ВСЕ. -Пауза. -Я просил его снова, но он меня уже не слышит. Не слышит меня с тех пор, как благословил своей рукой. Теперь я для него не су-ще-ству-ю.
Человек встал, завернулся в черный плащ и побрел к выходу, еле переставляя ноги. Его походка была наполнена скорбью и страданием. Я подумал, что он выстрадал уже и так слишком много, пронес свой крест сполна. Он потерял веру в Господа только потому, что Бог ослепил его своей любовью. Незрячие глаза теперь не могли разглядеть ничего, кроме сплошной безжизненной и пустой темноты.
Когда встал человек, поднялся и я — пошел молиться за его душу. У всех святых ликов в церкви на месте глаз выступили капельки слез, словно кто-то окропил соленой водой изображения на стенах и иконы. Чья-то вера умерла, а моя возродилась с новой силой.
Страница 2 из 2
