Художник

Быть может, мы и сами не знаем всей картинки в целом, ведь как можно узреть мозаику, являясь всего лишь одним из ее бесчисленных кусочков.

Двое парней прогуливались по весеннему скверу. От просыпающейся природы здесь несло какой-то нереальной свежестью. Народу в парке было немного, потому он казался средоточием тишины в шумном неунывающем городе.

— Почему ты считаешь, что твои картины — это нечто особенное? — спросил Марат.

— Не знаю, — ответил Тимофей.

— Просто мне кажется, что иначе все мое существование на Земле не имеет смысла. Зачем тогда жить?

— Ну, ты загнул! Оглянись вокруг! Кругом миллионы таких же людей. И среди них, уверяю тебя, найдется не один десяток хороших художников. С чего ты взял… — Да, но они не такие! — убежденно воскликнул художник.

— Ты не знаешь, что творится у меня в душе. Мои картины — нечто особенное. Вот увидишь, они изменят весь мир.

— А, по-моему, у тебя мания величия, — холодно возразил Марат.

— С вашим братом такое часто бывает.

— Ты меня не понимаешь! — меняясь в лице, сказал Тимофей.

— Ты мне совсем не веришь! Вы меня все не понимаете!

— А чему тут верить? Твои картины посредственность, к тому же ты ни одну не смог толком закончить. Тебя ведь на них долго не хватает. К чему уж говорить о том, что ты какой-то особенный.

Тимофей не знал, что на это ответить. Он же не мог показать весь свой внутренний мир другу. «Если бы он мог, пусть ненадолго, проникнутся этим чувством моей уверенности, он бы смог меня понять» — думал про себя художник.

— Знаешь, что я думаю про твои картины? — вдруг спросил Марат.

— Тебе нужно сменить стиль. Нарисовать что-нибудь не такое космическое. Что-нибудь банальное.

— В смысле? — не понял его Тимофей.

— Ну, нарисуй пейзаж. Хотя бы тот, что у тебя за окном. Тебя это отвлечет.

— Пейзаж? Но я никогда не рисовал пейзажи? Я рисую вселенную. Она моя родная стихия.

— Ты главное попробуй. Может тебе понравится.

Картина откровенно не получалась. Штрихи выходили смазанными, люди — какими-то неестественными. Тимофей уже два раза порывался бросить эту глупую затею с городским пейзажем. Вот только ему отчего-то сильно хотелось доказать Марату, что он как истинный художник способен на любой эксперимент.

«Да еще эта глупая девушка из галереи все время названивает», — подумал художник, когда в очередной раз мобильный телефон заиграл надоевшую мелодию.

Звонила действительно та самая девушка. На этот раз Тимофей решил уступить ее просьбам, хотя ему совсем не хотелось впускать посторонних в мастерскую. Художник ведь знал наперед, что девушка не сможет оценить то, что он пытается показать в своих картинах. Да и пытается ли показать? Тимофей все больше приходил к убеждению, что зрители ему ни к чему. Достаточно лишь того, что эти картины доставляют радость его глазам. Ему хватало уверенности в том, что они, в конечном счете, нечто большее.

— Проклятая картина! — разражено закричал художник и бросил в неоконченный пейзаж банку с серой краской. Ее там было совсем чуть-чуть, и от того она лишь неровными брызгами усеяла холст. Невнимательному зрителю могло показаться, что на картине вдруг пошел дождь.

«Может так лучше?», — спросил сам себя Тимофей, разглядывая то, что неожиданно произошло с полотном.

Вечером пошел дождь. Он, словно сошедший с картины, был такой же серый. Яркие рекламные щиты сразу потеряли привлекательность, а дома стали еще более унылыми. Казалось, что от этого все вокруг становилось каким-то смазанным.

— Ну и погодка, — сказала девушка, снимая куртку в коридоре.

— Вы только подумайте, сегодня ничего такого не обещали. Недаром говорят, что Гидрометцентру верить нельзя.

— Да, погода действительно нелетная, — согласился Тимофей.

— Я даже с собой зонтик не взяла. Кто бы мог подумать.

Девушка выглядела слишком самоуверенной и наглой. От чего у Тимофея совсем пропало желание с ней разговаривать.

— Ладно, показывайте где ваши шедевры, — выдала она.

— Будем оценивать степень их гениальности.

Художник уже сильно жалел, что поддался уговорам и пригласил охотницу за художественными ценностями. «Что же ничего не поделаешь. Не выставлять же ее теперь за дверь», — подумал он и проводил барышню в мастерскую.

Собственно его мастерская не была чем-то необычным. Наверное, в таких условиях работают многие мастера кисти и красок. Картины были разбросаны где попало, на полу валялись бумаги с набросками. Несколько картин, особенно дорогих мастеру, висели на стене и были завешаны.

— А зачем вы их завесили? — спросила девушка.

— Они меня отвлекают, — ответил художник и сдернул покрывало с первого полотна.

Перед девушкой предстала картина сверхновой звезды.