Тусклые, кроваво-красные лучи заходящего солнца багровой пеленой накрыли безжизненную, буро-чёрную, как перепачканный пеплом, недогоревший мусор, равнину.
Добавить в моё избранное
4 мин, 42 сек 5480
Ни травинки, ни цветочка. Только анютины глазки намертво ссохлись с камнем. Но это не цветы… Бедная Анюта! Впрочем, ей уже всё равно… … Один он остался — последний — всех пережил. «ПОЧЕМУ?!» — выл и стенал он, глядя на старые кости. Почему ОН? Но ведь кто-то должен был остаться, кто ни будь, должен был бы быть последним. Но он — недальновидный, не ожидал кошмара своей ноши, и глупо радовался, когда на празднествах желали ему долгой-долгой жизни.
А теперь он один — посреди руин, на загнивающем трупе Терры, обречённый на удел Последнего, и занятый последним своим полезным делом. Последним, что можно делать… одному… в умирающем мире.
И он отчаянно работал, рыдая, и уже не изыскивая себе в утешения, но лишь забытья, печально глядя на покосившиеся могилы, и тихо беседуя с их обитателями… хотя они и не отвечали.
Но оставшийся не останавливался, ибо у него было дело. На скомканной предсмертными конвульсиями поверхности истощённой и умирающей Терры, он делал то — чего уже никто не мог сделать за него. Эту услугу он окажет себе сам… Последний на Земле человек рыл себе могилу… Огромное, тускло-красное, но уже не греющее солнце закатилось за горизонт, и чёрный, гиблый мир с мрачным и печальным вздохом крошащейся литосферы погрузился в абсолютную тьму. Тьму, скрывающую всё былое, всё, что ещё топорщилось на мрачной поверхности. Страшную тьму конца, в которой уже не было страшно…
А теперь он один — посреди руин, на загнивающем трупе Терры, обречённый на удел Последнего, и занятый последним своим полезным делом. Последним, что можно делать… одному… в умирающем мире.
И он отчаянно работал, рыдая, и уже не изыскивая себе в утешения, но лишь забытья, печально глядя на покосившиеся могилы, и тихо беседуя с их обитателями… хотя они и не отвечали.
Но оставшийся не останавливался, ибо у него было дело. На скомканной предсмертными конвульсиями поверхности истощённой и умирающей Терры, он делал то — чего уже никто не мог сделать за него. Эту услугу он окажет себе сам… Последний на Земле человек рыл себе могилу… Огромное, тускло-красное, но уже не греющее солнце закатилось за горизонт, и чёрный, гиблый мир с мрачным и печальным вздохом крошащейся литосферы погрузился в абсолютную тьму. Тьму, скрывающую всё былое, всё, что ещё топорщилось на мрачной поверхности. Страшную тьму конца, в которой уже не было страшно…
Страница 2 из 2
