Игра

А что это будет за Игра?

Интересная Игра, поверь мне, ведь я никогда тебе не врал.

Я верю. Так что это будет за Игра?

Игра в Людей.

А что такое — Люди?

Не знаю, еще не придумал. Просто слово понравилось. Но ничего, придумаем вместе.

Давай. Только пусть они будут живыми. Как мы с тобой! Мне надоело играть с вещами.

Живыми? Как мы? Ну не знаю… Пожалуйста, прошу тебя. Сделай мне подарок — ты так редко делаешь мне подарки… Хорошо. живые, так живые… Только дальше я буду придумывать сам!

Кто-то когда-то впервые нарисовал некий предмет. Не известно, был ли этот опыт удачным или нет, но этому некто рисовать понравилось. За первым рисунком еще и еще. Вот так и зародилась живопись. Что бы делали все эти Пикассо, Рембранты, Валеджо, если бы наш древний предок не взял в руки кусок угля или чего-то подобного и не нарисовал первый в истории рисунок. Наверно придумали бы что-нибудь, но это было бы уже не то и не так.

Вот так всегда — как вечер, так меня тянет на долгие философские размышления, которые строятся на одном простом вопросе: А что было бы если…?. Благо, если они к чему ни будь приводят. В смысле — к чему ни будь дельному, а не к тоскливой мутности в душе и желанию напиться вдрызг и забыть про всё и всех.

И ведь что парадоксально — стоит появится идеи напиться, как она, по странному стечению обстоятельств, исполняется. Или Митрич, сосед мой, заглянет на огонек с четвертинкой, или свалятся на голову неожиданно кто-нибудь из молодых писателей, а уж с этими, да без полулитры… А иногда не приходит никто, телефон молчит, как партизан на допросе и на душе муть, словно болотная жижа — вязкая и цепкая. Тогда, чертыхаясь и проклиная всё и вся, одеваешься и идешь за бутылкой сам. Такое время я ненавижу больше всего на свете. Мозг хмелеет медленно, а душа… Душа просто стонет и снова и снова бичует сама себя мыслями: а ведь все могло бы быть не так. Мог бы, нет правда, мог бы иметь все и жить как нормальные люди. Семья там и т. д. В общем все по полной программе. Могло бы быть… А, чертовщина — опять это может быть… встряло. А все же интересно, как бы все было… Нет, не так: каким бы я тогда был. Наверно степенным и солидным, умиротворенным и благовоспитанным. Работал бы в каком ни будь учреждении с 8 до 5, а потом приезжал бы домой, возился бы с сынишкой. И уж конечно бы не пил литрами всякую гадость… Черт побери, как погано. Ведь знаю, что люблю до сих пор, любого порву ради них, а когда дело доходит до слов и действий, то… Молчание, а в душе чувство вины. Так и хочется сказать: Простите меня. Простите и не гоните прочь. Я готов на все: спать в прихожей на коврике, стать донором органов, ограбить главный банк страны, только ни гоните. Только позвольте побыть рядом, согреть озябшие руки и впустить в душу тепло ДОМА. Я не попрошу много и меня можно не кормить… Ай, да что там. Бесполезно тешить себя пустыми мыслями и ничего не значащими словами. Только изводится лишний раз и сгорать, как свеча, но ради чего? Все равно дело кончится стаканом водки и пьяным забытьем с обилием кошмаров, что уже сейчас толпятся у границы моего сознания и шумно скандалят, кто из них первым испытает мою психику на прочность.

Хотя, по большому счету, я должен быть благодарен этим кошмарам. Ведь измотанный и избитый самим собой утром сажусь за клавиатуру своего старенького компьютера и стучу. Стучу тексты, обжигаясь строчками и давясь словами. Стучу не потому, что хочу этого, а потому что нужно жить, ведь умереть смелости не хватает. А пока мои полу бредовые опусы хоть кто-то читает, значит есть возможность. Есть возможность жить. Просто покупать вечером булку хлеба, консервы и что-то похожее на чай. Значит можно жить и можно существовать… Простите, что помешал… Кто там, чёрт побери?

Извините, я без стука и даже без приглашения… Не важно. Выпить есть?

Нет.

Скверно. Совсем скверно. Ну все равно, проходите, садитесь.

Вы не испуганны?

Чего бояться? Жизнь пуста, но она об этом не узнает. Если вы по мою душу, то извольте… Если по ее или сына, то, извините уж, горло перегрызу и разжую со всеми потрохами… Нет, не волнуйтесь, я ни кому не хочу причинить вреда. В смысле — не хотел. Мы просто играли… Вот и славно. Садитесь. Там еще осталось немного, в бутылке. Выпей, если хочешь, мне все одно будет мало. Так вы играли?

Да. Просто играли. Я тогда не понимал, чем может кончится игра.

Тут я впервые поднял глаза на моего Маленького Принца. Ничего удивительного или просто необычного в его облике не было. Обыкновенный пацан лет 16-17 в мятой футболке и потертых джинсах. Вполне интеллигентное лицо никак не вязалось с этим нарядом и странной прической, а точнее полным отсутствием всякой причесаности. мой странный гость походил на взъерошенного воробушку, после славной драки. Только глаза — синие до бесконечности, глубокие, словно родники с тяжелой холодной водой выделялись на общем фоне.