Я не люблю законы Мерфи. Если дела идут хорошо, они и дальше будут двигаться верной дорогой. Если неприятность не случилась сегодня, она не случится и завтра. Не надо стучать по дереву и швырять соль через плечо.
Добавить в моё избранное
7 мин, 22 сек 18250
И главное. Если за время четырехмесячной межзвездной экспедиции никто из экипажа даже палец толком не прищемил, это не значит, что все запасы неприятностей припасены на последние сутки полета.
Сорок планет обследованы и упакованы, данные внесены куда надо, акты подписаны кем положено. «Паганели», как называют флотские научный состав экспедиции, ошалев от результатов собственной работы, уже пишут чуть ли не на бегу монографии-диссертации, предвкушая обалдевшие глаза мировой науки. Навигаторы готовят Прыжок. Научно-исследовательский межзвездник «Алексей Леонов» возвращается на Землю.
Пора вертеть дырки для орденов.
Ладно, закончим на этом сеанс аутотренинга. Пора Керчина послушать. И отнестись к случившейся неприятности без эмоций — как к задаче. То, что неприятность есть, понять несложно, мой старший помощник уже на стуле извертелся.
— Говори, Николай, — сказал я.
— Только начни с конца, вводную часть можно опустить. А то вечно у вас — сначала черенок от лопаты сломался, потом штаб сгорел.
— Понял, — кивнул старпом.
— Командир, мы не выполнили экспедиционное задание и сфальсифицировали отчетность. Это, если коротко.
— Молодец, — на автомате сказал я.
— Умеешь, если захочешь.
Керчин нервно улыбнулся.
— Так, Коля, подожди. Чего мы там не выполнили?
— Задание. По числу обследованных планет.
Спокойно. Я же обещал себе — без эмоций.
— Это с какого перепуга, а? Сорок планет окучили как с куста, сам ведомость сверял!
Коля вздохнул.
— Есть одна деталька, — сказал он, понемногу избавляясь от официального тона.
— На момент обследования АЗ-1345 планета была карликом. То есть стала карликом за два дня до нашего с ней знакомства. КСП потрудились.
Вот оно как. Деталька.
Комиссия по статусу планет, она же КСП. Работа у ребят проста как мычание — периодически собираться вместе и менять статус пары-тройки планет «исходя из уточненных данных и проведенных исследований». «Исследования» они проводят сами, непосредственно с Земли — наши им не указ. А доказывать свою полезность в деле освоения космоса эти парни научились. Из штанов выпрыгнут, лишь бы показать, что не зря едят свои чипсы.
Так вот планеты и становятся планетами-карликами. А карлики, согласно заданию и Уставу НИСПИ, объектом исследования быть не могут. Дискриминация, согласен. Но адвокатов у планет нет, даже у гигантов. Так что формально наша экспедиция исследовала только тридцать девять планет. Бухгалтерия правит миром.
— Когда узнал, — спросил я?
— Да только что. Паганели сказали. Только это еще не все. Я, командир, уже отчитался в УПС. За сорок планет.
Приплыли тапки к берегу.
Что я там сегодня про законы Мерфи говорил?
Протоколы свои КСП нам высылает, да кто бы их читал. По Уставу о затеях «клуба самодеятельной песни» нас должен был предупредить Куратор экспедиции, то есть мой старый знакомый Сема Золотухин. А он не предупредил. Дежурный диспетчер прошляпил, скорее всего.
Но мне-то от этого не легче. Потому как сам факт невыполнения плана штука, конечно, неприятная, но хуже другое. В Управление планетарной статистики, оно же УПС, ушел отчет о сорока планетах. И УПС, не утруждая себя выяснением обстоятельств — не царское это дело — зафиксирует именно это количество. А потом сверит с данными Куратора и зафиксирует факт искажения отчетности. Приписку, грубо говоря. И окажется командир «Алексея Леонова» Игорь Иванович Шабарин недоумком, который и план не выполнил, и очки хотел втереть мировой общественности. Такая вот слава покорителям космоса.
— Нам нужна еще одна планета, — прервал мои раздумья Коля.
— Устав же позволяет обследовать планеты, не вписанные в задание.
— Доставай из рукава, фокусник. У нас два часа до Прыжка.
Если бы еще сутки-двое. Планет вокруг как пельменей в кастрюле. Но заход, перенастройка Прыжка… Не, нереально.
Плюс ко всему каждое исследование, это же не только «зонды в грунт и киборгов на волю». Обследование происходит с орбиты, но времени жрет много — процесс постоянно обогащается различными бюрократическими наростами. Акты выдачи техники со склада, акты приема техники на склад, акты списания её же, дефектные ведомости, заключения медкомиссии о допуске к работам (приказ от 2026 года, на секундочку), инструктаж по ТБ… Не ту работу назвали освоением космоса.
— Ладно, Коля, — сказал я.
— Не можешь изменить ситуацию, меняй отношение к ней. Тридцать девять так тридцать девять. Пошли, чаю выпьем.
Занимался Прыжком, пытаясь абстрагироваться от этой паскудной истории. Но мыслям не прикажешь. Чесал лоб и размышлял.
Соблюдение закона — главное в космосе, еще курсантами наслушались. Но закон не один, законов много, а под каждый пишутся уставы и инструкции, которые придумывают штук пятнадцать ведомств.
Сорок планет обследованы и упакованы, данные внесены куда надо, акты подписаны кем положено. «Паганели», как называют флотские научный состав экспедиции, ошалев от результатов собственной работы, уже пишут чуть ли не на бегу монографии-диссертации, предвкушая обалдевшие глаза мировой науки. Навигаторы готовят Прыжок. Научно-исследовательский межзвездник «Алексей Леонов» возвращается на Землю.
Пора вертеть дырки для орденов.
Ладно, закончим на этом сеанс аутотренинга. Пора Керчина послушать. И отнестись к случившейся неприятности без эмоций — как к задаче. То, что неприятность есть, понять несложно, мой старший помощник уже на стуле извертелся.
— Говори, Николай, — сказал я.
— Только начни с конца, вводную часть можно опустить. А то вечно у вас — сначала черенок от лопаты сломался, потом штаб сгорел.
— Понял, — кивнул старпом.
— Командир, мы не выполнили экспедиционное задание и сфальсифицировали отчетность. Это, если коротко.
— Молодец, — на автомате сказал я.
— Умеешь, если захочешь.
Керчин нервно улыбнулся.
— Так, Коля, подожди. Чего мы там не выполнили?
— Задание. По числу обследованных планет.
Спокойно. Я же обещал себе — без эмоций.
— Это с какого перепуга, а? Сорок планет окучили как с куста, сам ведомость сверял!
Коля вздохнул.
— Есть одна деталька, — сказал он, понемногу избавляясь от официального тона.
— На момент обследования АЗ-1345 планета была карликом. То есть стала карликом за два дня до нашего с ней знакомства. КСП потрудились.
Вот оно как. Деталька.
Комиссия по статусу планет, она же КСП. Работа у ребят проста как мычание — периодически собираться вместе и менять статус пары-тройки планет «исходя из уточненных данных и проведенных исследований». «Исследования» они проводят сами, непосредственно с Земли — наши им не указ. А доказывать свою полезность в деле освоения космоса эти парни научились. Из штанов выпрыгнут, лишь бы показать, что не зря едят свои чипсы.
Так вот планеты и становятся планетами-карликами. А карлики, согласно заданию и Уставу НИСПИ, объектом исследования быть не могут. Дискриминация, согласен. Но адвокатов у планет нет, даже у гигантов. Так что формально наша экспедиция исследовала только тридцать девять планет. Бухгалтерия правит миром.
— Когда узнал, — спросил я?
— Да только что. Паганели сказали. Только это еще не все. Я, командир, уже отчитался в УПС. За сорок планет.
Приплыли тапки к берегу.
Что я там сегодня про законы Мерфи говорил?
Протоколы свои КСП нам высылает, да кто бы их читал. По Уставу о затеях «клуба самодеятельной песни» нас должен был предупредить Куратор экспедиции, то есть мой старый знакомый Сема Золотухин. А он не предупредил. Дежурный диспетчер прошляпил, скорее всего.
Но мне-то от этого не легче. Потому как сам факт невыполнения плана штука, конечно, неприятная, но хуже другое. В Управление планетарной статистики, оно же УПС, ушел отчет о сорока планетах. И УПС, не утруждая себя выяснением обстоятельств — не царское это дело — зафиксирует именно это количество. А потом сверит с данными Куратора и зафиксирует факт искажения отчетности. Приписку, грубо говоря. И окажется командир «Алексея Леонова» Игорь Иванович Шабарин недоумком, который и план не выполнил, и очки хотел втереть мировой общественности. Такая вот слава покорителям космоса.
— Нам нужна еще одна планета, — прервал мои раздумья Коля.
— Устав же позволяет обследовать планеты, не вписанные в задание.
— Доставай из рукава, фокусник. У нас два часа до Прыжка.
Если бы еще сутки-двое. Планет вокруг как пельменей в кастрюле. Но заход, перенастройка Прыжка… Не, нереально.
Плюс ко всему каждое исследование, это же не только «зонды в грунт и киборгов на волю». Обследование происходит с орбиты, но времени жрет много — процесс постоянно обогащается различными бюрократическими наростами. Акты выдачи техники со склада, акты приема техники на склад, акты списания её же, дефектные ведомости, заключения медкомиссии о допуске к работам (приказ от 2026 года, на секундочку), инструктаж по ТБ… Не ту работу назвали освоением космоса.
— Ладно, Коля, — сказал я.
— Не можешь изменить ситуацию, меняй отношение к ней. Тридцать девять так тридцать девять. Пошли, чаю выпьем.
Занимался Прыжком, пытаясь абстрагироваться от этой паскудной истории. Но мыслям не прикажешь. Чесал лоб и размышлял.
Соблюдение закона — главное в космосе, еще курсантами наслушались. Но закон не один, законов много, а под каждый пишутся уставы и инструкции, которые придумывают штук пятнадцать ведомств.
Страница 1 из 3
