Амфора

Виктор набрал в амфору воды и вылил в банку, объем составил, как он и предполагал, 1,2 литра. Хорошенько прополоскав внутренность, налил холодной воды, сделал глоток из амфоры. Вода была теплая с солоноватым привкусом. Повторил, с тем-же результатом, видимо, морская соль въелась за тысячи лет в стенки сосуда. Вылив воду, протер амфору и положил на стол. Решил на следующий день сделать для нее подставку, так как, имея заостренное дно, она стоять не могла.

Окончив уборку за полночь, он выключил свет и улегся на кровать в излюбленную позу, заложив руки за голову. Обвел взглядом комнату, задержался на амфоре. Подсвеченная лунным светом из неплотно зашторенного окна она, как бы повторяла формой пленительный изгиб женского тела. В лунном свете поверхность казалась гладкой с легким бронзовым загаром кожей. Виктор подошел к столу, взял амфору ладонями за крутые бока, под ладонями ощущалась едва заметная пульсация. Виктор приложил ухо к горлышку. Тишина, посчитав пульсации биением собственного сердца в ночной тишине, он все же приложил ухо к боку амфоры. Щекой опять ощутил знакомую пульсацию, в такт которой ухо уловило едва слышимые звуки, бум-бум, бум-бум… От амфоры исходил едва ощутимый сладковатый запах. Удивленный Виктор прижал бок сосуда к носу, коснувшись его губами, запах усилился. Отстранившись, он не перестал ощущать запах. Удивленный открытием, он заглянул внутрь, подставляя узкое горлышко под луч лунного света. Обнюхал ее всю, потряс и вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной приглушенный мелодичный смех.

Повернувшись, он различил в темноте угла фигуру сидящей на его кровати девушки. От неожиданности Виктор замер, рассматривая ночную гостью. То, что это была девушка, не было сомнений. Искрящиеся в лунном свете локоны вьющихся волос, падающие на плечи от пышной прически, обрамляя лицо, прикрытое прижатыми ладонями так, что видны были только уставившиеся на него прищуренные глаза. Виктор закрыл и открыл глаза, видение не исчезло. Повторил, помотав при этом головой, девушка осталась на месте. Как показалось, сверкающие лунным светом глаза еще сильнее прищурились. Тряхнув головой еще раз, он решительно шагнул к выключателю и включил свет. Девушка не исчезла, зажмурившись на мгновение от яркого света, она открыла глаза, и вновь мелодичный смех, сдерживаемый прижатыми ладошками, заполнил комнату.

— Ты… Вы кто?

— Мэа, — девушка сделала ударение на «э». Черные глаза озорно сверкнули, и комната опять наполнилась приглушенным ладошками колокольчиком смеха.

— Ты… Вы откуда?

— Оттуда, — рука отстранилась от лица, и пальчик указал на амфору в его руке.

Виктор опустил глаза на амфору и… — Ой…, — привыкший спать нагишом он стоял, совершенно обнаженный, перед незнакомкой.

Прикрыв причинное место амфорой, он потянулся за брюками и выскочил в коридор. Натянув брюки, подобрал уложенную на пол амфору, подошел к входной двери. Проверил, закрыта, заглянул на кухню. Окно закрыто, на открытой форточке противомоскитная сетка на месте.

— Чушь какая-то, — повертел в руках сосуд, опять понюхал. Амфора источала сладковатый запах, заполнивший ароматом квартиру.

— Мистика, точно крышу снесло.

Виктор решительно развернулся, направляясь в комнату, чуть не сшиб незнакомку, стоящую в проходе.

— Ой! — девушка ухватилась за его руку, чтоб не упасть.

— Как…? — Миндалевидные глаза, алые губы под аккуратным с едва заметной горбинкой носом на покрытом ровным загаром гармоничном лице, обрамленном спадающими по вискам каштановыми вьющимися локонами от высокой пышной прически, делали ее картинной, неестественно красивой.

— Ты кто? — Виктор попытался отстраниться от девушки.

— Мэа, вторая дочь гончара Кроноса из Элатеи, — девушка шагнула к нему, обвив руками, прижалась щекой к его груди.

— Не бойся меня.

Через мягкую ткань туники Виктор ощущал тепло упругого молодого тела прижавшейся к нему Мэа. Исходящие от нее волны умиротворенности захлестнули его, он свободной рукой коснулся шелковистых волос прически, вдохнул в себя пьянящий аромат ее волос. Прижал ее голову к себе, зарывшись лицом в ее волосы.

— Какой славный запах.

— Олива, — словно дожидаясь этого, она глубоко вздохнула и еще крепче прижалась к нему всем телом.

— Так пахнет цветущая олива.

— Олива, — повторил он, вдыхая аромат.

— Мне было так холодно и одиноко, — Мэа потерлась щекой, он ощутил влагу слезы, оросившей его грудь. Повторила — холодно и одиноко… Ошарашенный нереальностью происходящего Виктор замер, покорившись теплым волнам приязни, исходившим от девушки.

Мэа приподняла голову, влажные от слез глаза прикрылись, она потянулась губами к нему. Виктор слился поцелуем с горячими упругими губами. Озорной язычок пробежал по его губам, от чего приятные мураши пробежали по всему телу.