Гудвин

— Ну-ка, ну-ка, вот с этого места поподробнее. Побьешь, в землю закопаешь? Не советую, ой как не советую. А за базар, между прочим, можно и ответить.

Толстяк начал надвигаться на Отставника, который хотя и был на голову выше и шире в плечах, тут же сделал шаг назад и как-то весь сразу поник.

— Ты мне смеешь угрожать? О, да ты смелый человек. Или глупый? — Шляпа цедил каждое слово.

— Скорее, второй вариант. Ты знаешь, что я с тобой сделаю? Ты хоть знаешь, кто я такой? Да я всю твою жизнь никчемную в ад превращу. И твои бывшие связи тебе не помогут. Ведь ты сейчас полный ноль! Но-о-о-о-оль!

Ботаник, который все это время стоял рядом с Отставником, инстинктивно сделал пару шагов вправо.

— Мы все прекрасно осведомлены относительно того, кто вы такой, — резко сказал Инженер.

— Но, тем не менее, я бы попросил вас вести себя несколько учтивей по отношению к окружающим. И на вас можно найти управу, уж поверьте.

Шляпа медленно повернул голову в сторону Инженера.

— Охотно верю. Отчего же не верю? Верю-верю, — усмехнулся толстяк.

— Кому угодно можно устроить проблемы. Но вы не изображайте тут рыцаря в блестящих доспехах. Мне прекрасно известно, что вы из себя представляете.

С бесстрастным лицом Инженер оставил тираду толстяка без ответа.

— Еще после встречи в прошлом году я навел обо всех вас справки, — продолжил Шляпа.

— Так что не надо тут в святош играть. За каждым из вас числится по тридцать три подвига. В кавычках подвига, конечно. Даже у нее.

Палец толстяка указал на девочку, которая удивленно смотрела на все происходящее широко открытыми глазами.

— Вернее, не у нее, а у ее родителей, — поправил сам себя Шляпа.

— Уж они-то делов натворили в свое время. И не надо тут их оправдывать, что все ради ребенка… Я в отличие от всех вас не пытаюсь казаться лучше! Я честен и перед собой, и перед людьми. А вы все только играете в овечек, нутро-то у каждого с гнильцой.

Разбушевавшийся Шляпа хотел еще что-то добавить, но его мягко оборвала Немка.

— Время… — Что время?! — опешил Шляпа.

Немка потрясла запястьем, на котором болтались ее маленькие часики.

— Я говорю, что наше время уже истекло. Даже прошло две минуты лишних.

— Да? — тон толстяка моментально поменялся.

— Не смею вас больше задерживать, я и так сказал достаточно. До встречи в следующем году. Не могу, правда, сказать, что буду очень рад вас всех здесь видеть.

Резко развернувшись, Шляпа уверенным шагом направился прочь.

— Попутного ветра в жирную задницу! — сквозь зубы сказал Отставник, показывая средний палец вслед удаляющемуся толстяку.

На ближайшем перекрестке желтых кирпичных дорожек Шляпа остановился, покрутил головой, кивнул сам себе и, свернув в сторону, зашагал дальше.

— Я, наверное, тоже уже пойду, — пробормотал Ботаник.

— Сейчас уже все пойдем, — Инженер небрежным жестом стряхнул с папки дождевые капли.

Подувший легкий ветерок нагонял прохладу.

— Ну что, Павел Лисичкин, — обратился Инженер теперь уже к гранитному надгробию.

— Спасибо тебе. Спасибо тебе за все… — Тебя же родители возле выхода ждут? — спросила девочку Немка, и тут же, не дожидаясь ответа, добавила.

— Я тебя провожу, а то еще тут заблудишься. Пойдем.

Немка взяла ребенка за руку и уверенно потащила за собой. Пройдя несколько метров, Бэмби обернулась.

— До свидания, дядя Гудвин… … Все так же накрапывал «вечный» дождик, сквозь хмурые облака даже и не думало пробиваться солнце.

Люди расходились. Каждый погруженный в собственные мысли. И каждый из семерых уносил с собой свой подарок — то, что когда-то принадлежало Гудвину, то, что когда-то было его частью … Кто почки, кто сердце, кто…