Гудвин

— Стерва, мужика бы тебе… — зашипел Шляпа и с неохотой полез в карман за мобильником.

Телефон был не из дешевых. Что Шляпа, покрутив его в руках, всем картинно продемонстрировал.

Отставной военный недовольно фыркнул.

— А что касается «почему я тут торчу», — продолжила Немка, — то вы все сами прекрасно знаете. Договор есть договор. Мы обещали, что каждый год в один и тот же день в одно и то же время будем собираться тут. Как я считаю, это адекватная цена за оказанные нам, скажем так, услуги.

После своих слов Немка снова смерила Шляпу уничижительным взглядом. Что-что, а это женщина делать умела и, похоже, любила.

— Позволю себе продолжить, — не унималась железная дама.

— Ровно год назад, когда мы в первый раз собрались в этом же составе, вы тоже позволяли себе не совсем корректное поведение. Девочка, кстати, только-только в себя стала приходить, но ее родители сами настояли, чтобы она тут поприсутствовала. Если уж ребенок не ропщет, то почему же вы, разлюбезный, себе позволяете подобное поведение? Не хотите приходить — не приходите.

Шляпа недовольно засопел, но отвечать ничего не стал. Он просто отвернулся. В этот момент Шляпа напомнил Инженеру обиженного ребенка, очередному капризу которого не стали потакать.

Где-то неподалеку раздавались звуки очередной похоронной процессии.

— А он все-таки симпатичным был. Даже очень, — то ли задумчиво, то ли пытаясь напомнить о себе, проговорила Киса.

Голос ее одновременно казался и слащавым, и гнусавым. От этой манеры протягивать гласные звуки Инженера просто коробило. Но свое мнение он как обычно держал при себе.

— Да мажор, — неожиданно зло ответил Отставник.

— Богатые родители, дорогая тачка, престижный вуз, куча девок, своя квартира. И не просто там какая-то «хрущевка», а элитная. Нормальному человеку на такую в жизнь не заработать. А этому все как на блюдечке было. Мажор — он и есть мажор.

Собравшиеся невольно уставились на плиту, которую они обступили полукругом.

С гранитной поверхности на людей взирал молодой улыбчивый парень. Лицо было высечено так искусно, что казалось объемным. И казалось, что парень в любую секунду может подмигнуть и сказать: «Ну что, всем привет!» — Злой вы, сердца у вас нет! — воскликнула Киса.

Реакция девушки для всех стала неожиданной. Оказалось, что за этим рафинированным блондинистым фасадом существуют осмысленные эмоции.

— Как вам не стыдно, как вы можете так говорить? Да если бы не он… Нет у вас сердца! — девушку, кажется, переклинило.

— Да как раз сердце-то у меня есть! — тут же ответил Отставник.

— Есть… Мужчина не договорил. Впрочем, этого и не потребовалось. До всех дошел смысл сказанных им слов. Негромко выругавшись, Отставник подкурил непонятно как появившуюся у него в зубах сигарету. Но сделав пару неглубоких и быстрых затяжек, Отставник со злостью сломал сигарету и бросил себе под ноги, после чего тут же растоптал ее.

— Ну-ну, — злорадно хихикнул Шляпа, — нервишки-то беречь надо, они, как правило, не железные. А вы, батенька, не бережете себя. Совсем.

Каждое слово толстяка было нашпиговано сарказмом и желчью.

— Да пошел ты, — огрызнулся Отставник, и сразу обратился к остальным, словно оправдываясь.

— Знаю, что нельзя, но ничего не могу с собой поделать. Погрызу иногда фильтр, покатаю сигарету во рту, и вроде легче становится, спокойнее, что ли… Тяжело вздохнув, Отставник уставился в растерзанный окурок. Глаз он не поднимал, не желая встречаться взглядом с кем бы то ни было.

— Мент родился, — неуклюже пошутил Шляпа, прервав затянувшуюся паузу.

Его шутка не вызвала энтузиазма.

— Гудвин, он же для нас как Гудвин, — робко подал голос Ботаник, поправив съехавшие вниз по острому носу очки.

— А кто такой Гудвин? — внезапно спросила Бэмби, легонько дернув Кису за рукав.

— Это же, кажется, такой волшебник был. Да? — неуверенно ответила девушка.

Ботаник в качестве подтверждения оживленно затряс патлатой головой.

— Он же дарил людям то, чего им больше всего не хватало? — обратившись к собравшимся, неуверенно спросила Киса, по привычке захлопав ресницами.

— Да. И наш Гудвин тоже дал нам самое необходимое, — Немка тихонько погладила Бэмби по голове.

— Ага, только ей почему-то мозгов не выдал, — Шляпа кивнул в сторону Кисы.

— Незадача-то какая. И как же он так обмишурился?

Прижав ладони к вискам, Шляпа начал качать головой, изображая притворное сочувствие.

— Слышь, мразота! — вскипел Отставник, закатывая рукава своей джинсовой куртки.

— Ты за своим поганым языком следи! Ты чего девчонку зазря обижаешь, что она тебе сделала? Если не прекратишь тявкать, то я тебя… — А что ты меня? — с лица толстяка мигом слетела улыбка, на смену которой пришел нездоровый оскал.