Меч самурая

Он забился в правый угол комнаты, как загнанная крыса, и упал на колени. Он продолжал с ужасом смотреть на своего стального помощника в надежде, что тот всё же исчезнет.

Казалось, что воздуха в комнате стало меньше, а её размеры заметно сократились. Дышать было крайне трудно, сердце стучало в бешеном ритме, добираясь до висков и пульсируя с неимоверной силой. Киоши не понимал, как его меч оказался в комнате, какая невидимая сила принесла его сюда, но он точно знал, что ничего хорошего от этого ждать не стоило.

В густом воздухе комнаты послышался слабый треск. Трудно было определить, откуда именно он раздавался, и юноша напрягся, готовый к любой неожиданности. Он бросил отрывистый взгляд на меч, но что-то заставило его присмотреться к металлу. Тот стал медленно подниматься с пола, плавно паря в пространстве. Киоши нервно сглотнул, не в силах подняться на ноги, он был заворожён происходившим. Рядом с мечом нечётко вырисовывалась фигура человека. Сначала юноша подумал, что ему это показалось, однако фигура с зажатым в руке оружием медленно направлялась к нему и становилась всё более отчётливой — это был Осаму.

— Что, не можешь уснуть? — громко спросил мастер, мерцая в полумраке спальни.

Киоши не мог вымолвить ни слова, он судорожно продолжал надеяться на то, что ему всё это снится или кажется.

— Не думал, что ты сумеешь меня предать, — продолжал Осаму.

— Ты ведь был моим самураем, и я был уверен в твоей преданности.

— Прости меня, мой покровитель, — взмолился Киоши, падая ниц. Он рыдал, оскорблённый своим поступком, униженный своей слабостью.

— Я не сумел отразить атаку неприятеля. Только я виновен в твоей гибели.

— Так почему же ты не совершил подобающего обряда? — поинтересовался мастер, который наверняка уже знал ответ на свой вопрос.

— Я не нашёл в себе сил для этого, — попытался оправдаться Киоши.

— Я желал покончить с жизнью, чтобы даровать тебе свободу на небесах, но не сумел завершить дело.

— И в насекомом длиною в сун есть душа в полсуна, — изрёк Осаму.

— В тебе же нет и капли души. Ты прогнил изнутри, и спасти тебя уже не сможет никто.

С этими словами мастер поднял меч, собираясь завершить то, чего не хватило храбрости сделать его самураю.

— Прошу тебя! — взмолился юноша.

— Оставь мне жизнь. Я ещё столько всего не успел, не повидал… — Тебе уже ничего и не нужно, — возразил Осаму.

— Твоё преступление не даст тебе ни счастья, ни гармонии.

— Легко говорить о счастье, когда познал всё, — упрекнул его Киоши.

— Ты никогда не знал бедности, ты жил в своё удовольствие, наблюдая за тем, как нищенствуют другие.

— Воспитанность важнее, чем знатный род, — произнёс мастер. Воистину душа бессмертна. Даже будучи лишённым плоти, Осаму оставался мудрым и справедливым.

— Ежели всевышний дарует мне новую жизнь, полную лишений и тягот, я всё равно буду благодарен ему за это. Мы получаем лишь то, что сами отдаём. Поэтому не стоит тебе жаловаться на своё происхождение, уважай своих предков.

Пристыженный, юноша замолчал. Осаму во всём был прав, и, наверное, он вполне мог распоряжаться сейчас судьбой своего предателя.

— Если пришёл в деревню, то подчиняйся её порядкам, — говорил учитель.

Дети слушали его с открытыми ртами, стараясь уловить каждое слово и впитать в себя его мудрость.

— Раз уж вы решили стать доблестными самураями, вы непременно должны соблюдать кодекс чести, — продолжал старец.

— Это ваша святая обязанность. Отныне вы особенные — вас будут уважать и бояться, ведь только вам будут ведомы все тайны бытия. И за эти знания порой придётся платить очень дорогой.

Ученики с восторгом смотрели на своего наставника. Им казалось, что вот-вот для них откроется запретная дверь.

— Не бойтесь потерять жизнь, это самая низшая форма существования, — говорил учитель.

— Опасайтесь лишь того, чтобы не потерять самих себя… Почему-то сейчас именно эти слова мудреца вспомнились Киоши. Он опустился так низко, как мог только самый ужасный и беспринципный человек на свете. В последний раз он взглянул на призрак своего хозяина, который пришёл отомстить за себя, и покорно склонил перед ним голову, готовый к смертельному удару.

— Даже перед ликом смерти ты труслив и жалок, — вымолвил Осаму.

— В тебе нет храбрости взглянуть в её честные и всевидящие глаза.

Юноша резко поднял голову, но увидел лишь молниеносное движение руки своего хозяина и покровителя. Оно было бесшумным, как и сама смерть. Тишину ночи нарушил лишь глухой стук упавшей на пол головы. Она покатилась к ногам карателя, который в тот же миг исчез, ничто больше не держало его в этом мире…