Поверила…

Надев поверх легкой косынки кепку с огромным козырьком, закрыв глаза солнцезащитными очками, она торопилась — надо было прийти первой. Подойдя к зданию морга, в нерешительности замялась — центральный вход был открыт, но группа людей со скорбными лицами, стоящая напротив, была плохим признаком. Время поджимало, поэтому девушка опустила голову и скользнула в проем двери.

Открывшееся зрелище не то, чтобы пугало, но было крайне неприятным. Посредине холла стояли два гроба с покойниками, ожидающие выноса. Стараясь не смотреть в их сторону, Люська юркнула в одну из двух дверей, которая вела в длинный коридор, где был нужный кабинет.

— Полагаю, вы та, о которой меня предупредили? Тогда, показывайте, — обратился к ней усатый мужчина.

— Что это с вами? — удивлению не было границ.

На него смотрела пара глаз — желтых, с узким вертикальными зрачками, как у кошки.

— Это целая история. Все началось с того, что я перстала терпеть его вранье…, — начала Люська, садясь на стул, незаметно отодвигая ногой прядь черных волос, выпавших из косынки. «Вот, блин! Обламываются», — обреченно думала она.

— Дааа… — задумчиво протянул ошарашенный доктор, продолжая нервно крутить в руках карандаш.

— История… Ну, что ж, надо подумать и поискать информацию о чем-нибудь подобном. Даже не представляю с чего начать… Знаете, что? Приходите завтра. И наденьте очки, ради Бога!

Спустя несколько минут девушка неслась уже в другое, нужное ей, место.

— О, Господи! Свят, свят, свят! — осенял себя крестом отец Василий, отводя взгляд от кошачьих глаз к иконостатсу.

— Батюшка, что мне делать? — умоляюще вопрошала Люська, надвигая на лоб косынку.

— Молитесь, милая, молитесь! — отвечал испуганный священник, продолжая креститься.

— Бог не глухой — услышит, — заключил он, отодвигаясь на безопасное расстояние… Сжав зубы, пытаясь не произнести вслух ругательства в святом месте, девушка резко повернулась и вышла из Храма.

В церковной лавке было не многолюдно. Купив маленький молебенник, и такую же миниатюрную икону Божьей Матери, она вспомнила о том, как когда-то давно мечтала приобрести цветные линзы.

— Да, да, да! — твердила Люська, спускаясь с горки.

— Это выход.

В магазине «Оптика» она выбрала себе самые темные, но примерить категорически отказалась.

Покупка немного успокоила.

«Теперь хоть этот безумный цвет скрою. А зрачок? И черт с ним! Не будет видно. Мне бы другую проблему решить — как от этого кошмара избавиться и прежней стать?» — думала Люська, втискиваясь в маршрутку, где ее тут же стали откровенно разглядывать. Жара, а она в джинсах, в куртке с рукавами, в платке, еще и кепка сверху. Странно… Доехав до затерявшегося в горах поселка, девушка направилась к бабке-лекарке. Тетку Зарему, жившую обособленно, знали многие — она то порчу снимала, то сглаз, иногда ворожила… Люська ей все, как на духу поведала и замолкла, ожидая приговора.

Тетка Зарема даже не охнула, когда на нее уставились два желтых, светящихся в полумраке глаза. Встав с колченого стула, она вышла из коморки, потом вернулась, держа в руках куриное яйцо и церковную свечу. Пока она горела, лекарка шептала молитвы и катала на Люськиной голове яйцо. Разбив его над стаканом со святой водой, вылила в него окутанный темной слизью желток и сказала:

— Порча на тебе, девонька, сильная порча. Не могу снять. И никто не сможет. От услышанного у Люськи сердце из груди чуть не выпрыгнуло. Черные и короткие волосы по всему телу встали дыбом. Захотелось утробно завыть, но она сдержалась.

— Тетя, тетечка Зарема, помогите ради Бога, — взмолилась она, заливаясь слезами.

— На вас одна надежда. Никому дела нет, — просила несчастная.

Лекарка молчала, отковыривая ногтем пролитый на стол воск.

— Не, не смогу… — задумчиво произнесла она, смотря на старую фотографию в раме на стене. На ней вырисовывались двое — мужчина и женщина.

— А? — встрепенулась через секунду.

— Че говоришь? Не слыхала я… Люська вздохнула, повязала косынку, положила в кепку очки, засунула под мышку. Встав с лавки, двинулась к выходу.

— Ниче! Пойду. Спасибо.

Солнце почти закатилось, окрашивая горы и край неба в фантастические цвета, запах разнотравья щекотал ноздри, трещали цикады, ночные птицы затеяли возню в пышных зарослях фундука, с огромного, одиноко стоящего дерева, ухала сова, но наступающая ночь не пугала.

Журчание речки, протекавшей рядом, напомнило Люське, что она давно хотела пить. Пробравшись сквозь бурелом, скользя на мокрых камнях, девушка села на корточки и, зачерпнув, поднесла к губам наполненную водой ладонь. Странный звук и хруст веток заставили вздрогнуть. Напротив, на другой стороне речки стояла собака или шакал — Люська не могла опознать. Попав в полосу лунного света, осторожно ступая, прижав уши, шакал — теперь было понятно, что это именно он, двинулся в сторону девушки.