Тропинки из лунного света

Мои соседи по лестничной площадке — люди в городе уважаемые. У них всё всегда так чисто и аккуратно — и в отношениях — вежливые, и в одежде, и в доме — порядок и уют. Дочка у них — школьница. Как раз в том возрасте, когда девочки становятся по-кошачьи симпатичными (такой смешной и неловкой симпатичностью котёнка-подростка, который ещё совсем не прочь повисеть на занавеске, но и норовит уже улизнуть на чердак с весенней неразберихой в головёнке) и мечтают о вечной и прекрасной любви. Да, да, прыщи, мамина косметика, странные наряды, любовные записочки, и море какого-то совсем не взрослого очарования. Зовут её Анна. Вся она светленькая, тоненькая, с намёком на будущую весьма завидную красоту. Анна — мечтательница. Я вот довольно часто ухожу писать статьи на чердак, а она — тут как тут — стихи пишет, или что там ещё… Мы друг другу не мешаем. Совсем даже напротив. Поболтать иногда приятно. Или — помолчать… С крыши чудный вид на небо, и небо смотрит на нас, несмышлёных, и порой вздыхает с мыслью: а ведь всё могло быть иначе… Анна умеет видеть будущее. Она редко кому-то об этом рассказывает. Во-первых, не считает, что это дар. Ведь что хорошего в том, например, что ты увидишь чью-то смерть? А переиначить невозможно — предупредить — значит, изменить ход событий. Анна не считает себя вправе менять этот ход. Однажды она всё-таки предупредила… Но человек, избежав одной смерти, попал в ситуацию ещё худшую. С тех пор Анна старается по возможности держать всё при себе.

Но случился вечер, когда я опоздала. Я пришла на чердак позже Анны — потому что в тот день у меня было много работы… Анна сидела на окне, в лучах закатного солнца, и небесный огонь охватывал её тонкую фигурку, а волосы казались сложенными крыльями. Наверное, кто-то ошибся — она должна была родиться ангелом. Ведь даже ангелы убивающие почему-то прекрасны. И только подойдя ближе, я увидела её слёзы и распухший красный нос — таких у ангелов точно не бывает.

— Эй, — позвала я.

— Девочка моя, что случилось?

Анна горестно всхлипнула:

— Мама сегодня ночью разбудила меня. Я плакала… — Тебе приснился кошмар?

— Нет… Моё будущее, — после этого Анна разрыдалась совсем уж горестно, и я утешала её, как утешала в другом мире своего сына, когда он падал или ушибался… В тот вечер она мне всё рассказала. И я поняла, как счастлива сама оттого, что свободна — не знаю и знать не хочу, что ожидает меня завтра.

Судьба уготовила Анне любовь — большую, сияющую, похожую на мечту… и просто кошмарную… впрочем, любовь ли?

… Лунные тропинки убегали вдаль. Казалось, что там — за открытой дверью в ночь — вовсе не шумные улицы пока спящего города, а чужой, страшный мир. От нахлынувших чувств Анна даже не могла разрыдаться — просто стояла в коридоре, глядя в убегающий за дверь лунный свет, и беззвучно плакала. Стекло окна отражало её — такую красивую… такую красивую, что она сама ненавидела себя за эту красоту. И рядом с ней в этот момент не было ничего — только тропинки из лунного света, которых она боялась уже столько лет… Клайва Анна встретила, когда ей ещё и шестнадцати не было. Он был студентом. Приехал в их город, чтобы пройти практику (Клайв мечтал стать полицейским, и к тому времени у него уже был опыт участия в нескольких операциях — просто блестящий опыт). Их встреча была такой, какую обычно описывают в любовных романах: они случайно столкнулись на улице, Анна уронила книги, которые несла в руках, и Клайв помог ей их собрать. Они потешно столкнулись лбами в этой суматохе, а потом встретились взглядами… Если вы хоть раз видели, какие у Анны глаза, вы бы согласились со мной, что забыть такие непросто. Нежно-синие, глубокие, как весенняя вода в озере, которая кажется тёплой, но чем глубже — тем холоднее она становится. Глаза же Клайва, тёмно-серые, с лёгким золотистым отливом, — заворожили девочку и что-то тронули в её сердце. В этом возрасте ведь так легко влюбиться… Прошло три года — и посмотреть на свадьбу самой красивой пары в городе пришли почти все жители.

Сейчас Анна вспоминала об этом с тоской и, пересматривая свадебные фотографии, торопилась перевернуть их картинками вниз. Не было свадьбы, не было этой жизни, не было Клайва, не было… Но всё было — и спорить с этим теперь бесполезно. Не было только одного — той любви, которую она питала к Клайву ещё не так давно. Сначала всё было здорово. Они купили дом и сами сделали ремонт. Анна занималась профессиональной фотографией, и весь дом был увешан её снимками. Они с Клайвом любили друг друга, и Анне было всё равно, что происходит с мужем в то время, когда он уходит на задания. Потом родилась Лора… Всё было слишком хорошо, чтобы думать о чём-то плохом. Они были счастливы, у них была дочь, они любили друг друга. Анна вставала по ночам к детской кроватке, и иногда подолгу смотрела на пустую постель. Клайв на работе. Его нет рядом. Его нет рядом, когда он может быть опасен. Он выполняет работу — ничего больше, обычное дело.