Тропинки из лунного света

Любящие часто бывают слепы — и Анна, светясь от счастья, совсем не видела отсутствия света в глазах Энджи. А потом состоялся разговор… Энджи, запинаясь, говорил о том, что он совершил ошибку — и теперь он знает, что Клайв идёт за ним по пятам. И Анна должна понять… Анна должна простить… Анна должна поговорить с Клайвом и попытаться спасти Энджи… Анна должна… Анна слушала молча. Душа падала на дно пропасти, теряя белоснежные перья с крыльев. Ей было всё равно. Она слишком сильно уже любила, чтобы пытаться остановить это падение. Ей было больно — но она старалась насладиться этой болью, как последним, что у неё оставалось от всех чувств. Она дышала болью, жила болью — и ждала, когда получит последний удар от падения. Тогда она ещё не знала, что бывает намного больнее… А что может ранить мужчину сильнее измены любимой женщины? Анна была для Клайва всем. И потому он слушал её, опускаясь всё дальше и дальше — не в её боль — в собственную. Смотрел в её глаза — и видел там не себя. Не себя — Энджи… Энджи, который, в отличие от Клайва, ничего ей не дал — ни любви, ни понимания, ни детей… ни долгих лет вместе — ничего, кроме крыльев за спиной да ветра в звёздном небе… Кроме света луны в глазах — не того света, что играл в душе самого Клайва — нет, этот свет был мягок, он обволакивал, он был цвета мечты, цвета тех самых крыльев, что сейчас сгорали за спиной Анны — да, сгорали, причиняя боль — ничего, кроме боли — но они были… И — пусть недолго — но она могла летать! И именно от этого Клайву становилось больно — с ним она никогда не была крылатой. А ведь это так важно… Я знаю, почему маленькая Анна проснулась той ночью в слезах. Потому что Анне взрослой стало ещё больней. Потому что в том сновидении Клайв не стал трогать Энджи, позволив ему навсегда покинуть город — но не смог вытерпеть собственной боли. Потому что в том сновидении была ночь, и полная луна стелила свет по тропинкам, и ей — не побоявшейся взлететь — не хватило смелости защитить самое дорогое — своих детей — от боли некогда любимого человека… нет, той ночью — не человека. И никогда больше — не человека. Он так и не смог её простить. И сделал то, чего не делал никогда — той ночью он вернулся в свой дом чудовищем — и — кто знает — больно ли ему было убивать своих детей, ведь он тоже их любил? Анна не знала, что творится в голове у оборотня. Но когда он уходил, и она увидела его глаза — поняла, что это худшее, что было в её жизни. Ему и сейчас было больно. Настолько, насколько она даже представить себе не могла… … Я утешала её и говорила, что это только дурной сон, что на самом деле сны ничего не значат, а она плакала и отвечала, что это — сновидение. А сновидение… … Я гладила длинные светлые волосы и врала, что всё хорошо, что будущее никому не предначертано, но здесь — в этом странном мирке — оно было предначертано, это я была гостьей, а Анна жила именно здесь.

… Потом пришли другие дни — и мне пришлось покинуть город. Я вернулась сюда случайно — только через несколько лет. Анны уже не было, и я в одиночестве строчила на чердаке дурацкие стихи ни о чём. А луна за окном стелила мягкий свет по убегающим в ночь тропинкам… Она странно поступила, эта девочка со светлыми волосами и тихим голосом. Не стала ждать — и обошла судьбу. Бежала взгляда тёмно-серых, с золотистым отливом глаз — от первой встречи до последующих. Она искала Энджи — а, найдя, смотрела лишь издалека — он не умеет летать, у него нет крыльев, но её сердце билось быстрее, если она только видела его. Она не могла ничего изменить в правилах игры, но могла переставить свои фигуры на игральной доске. И однажды… Однажды, в одну из ночей полной луны, Клайв выследил Энджи, как выслеживал всех преступников. Но когда тот был на волосок от гибели, его внезапно заслонила собой хрупкая девушка… так похожая на кого-то из давнего сновидения… До сих пор никто не знает, зачем Анна это сделала. Я знаю. Когда-то, как героиня романа Джека Лондона «Маленькая хозяйка большого дома», она решила, что… «оба хорошие. Обоих люблю»…. После этого случая Клайва отстранили от службы. Он получил ещё один шанс на любовь без страха — пусть и не Анны, пусть чужую… Энджи тоже начал новую жизнь — пережитый кошмар заставил задуматься о своей судьбе. Сны не имеют значения… А сновидения — да.

Я была гостем в этом мире, и, не имея права переставлять фигуры на игральной доске, могла поменять правила. В тот вечер я сидела чердаке и писала сказку — о девочке Анне, которая однажды встретила свою любовь. Его звали Клайв. Они решили пожениться, и он… он стал художником. У них родилось трое чудесных детей, а в доме всегда царили любовь и понимание. Энджи в моей сказке не было. У него никогда не вырастали крылья… Я была гостем в этом мире, а в одном из прошлых сновидений — Богиней. Мы, Боги, многое можем. И я вернулась в этот город не через несколько лет, а за пару дней до разговора с маленькой Анной. Я подарила ей сновидение — и через несколько лет встретилась с их счастливой семьёй… Любая любовь достойна прощения и понимания.