За ней с грохотом закрылась железная дверь. Продолжая бежать в кромешной тьме, но уже вниз по ступеням, она чуть не упала, но удержалась, под ногами захрустело битое стекло. Шаг, — и уткнулась в стену. Ощупью прошла вдоль стены, почувствовала дуновение теплого воздуха, нащупала ящик и села, обняв трубу парового отопления.
Добавить в моё избранное
12 мин, 22 сек 7268
Следом шла женщина и взволнованно говорила: «Вы не забудьте адрес, пожалуйста, и фамилию, деньги для нас не лишние». Глухой голос ответил: «Откройте окна и двери, не волнуйтесь, мы вас не забудем, что положено, получите».
Машина долго везла ее по неровной дороге, и когда она приходила в себя и начинала стонать, в ее лицо направляли струю едкой жидкости.
В один из моментов, когда сознание вернулось, она услышала:
— Как работать с таким оснащением? На одну бабу целый баллон тратится. Дали бы веревку, кляп в рот и все дела.
— На них никакой яд не действует. Вчера телевизор смотрел, почувствовал резь в глазах, слезами умылся, а им хоть бы что.
— Смотри, она очухалась, веки дрожат.
— Пусть ее, не надо трогать.
— Это почему? Чтобы потом на нас жаловались? Она разорется, кто-то из прохожих донесет начальству: алкоголичку поймали в дневное время. Едем ведь по центральным улицам.
Она опять потеряла сознание. Пришла в себя ночью, все тело онемело, болели глаза, горло. Ей было жутко. Болезнь и раньше бывала, не без этого, но она знала, боль пройдет. И желание выпить сбудется: ей нальют, она выпьет, и уже не так страшно жить. Чем больше страдаешь, тем радостнее на душе потом. И жизнь снова прекрасна.
Сейчас она понимала, концом ее страданий будет смерть. Смерть неизбежна, какой бы тихой и послушной она не старалась быть для этих людей.
Но мысль эту мог вынести только очень сильный человек, она же всегда была слабой. От ужаса она стала задыхаться и из последних сил закричала, разрывая горло. Изо рта потекло что-то теплое, кровь, — догадалась она.
Кто-то потрогал ее, руку, нащупал пульс, донесся голос: «Живучи эти заразы, третьи сутки без воды и без еды и вон как разоралась».
Ей на голову накинули мешок, и она почувствовала обжигающие уколы в ногу и в плечо.
Мокрое, холодеющее тело забилось в предсмертных конвульсиях.
Светло-серую куртку отложили в сторону, а все остальное сожгли на городской свалке.
Машина долго везла ее по неровной дороге, и когда она приходила в себя и начинала стонать, в ее лицо направляли струю едкой жидкости.
В один из моментов, когда сознание вернулось, она услышала:
— Как работать с таким оснащением? На одну бабу целый баллон тратится. Дали бы веревку, кляп в рот и все дела.
— На них никакой яд не действует. Вчера телевизор смотрел, почувствовал резь в глазах, слезами умылся, а им хоть бы что.
— Смотри, она очухалась, веки дрожат.
— Пусть ее, не надо трогать.
— Это почему? Чтобы потом на нас жаловались? Она разорется, кто-то из прохожих донесет начальству: алкоголичку поймали в дневное время. Едем ведь по центральным улицам.
Она опять потеряла сознание. Пришла в себя ночью, все тело онемело, болели глаза, горло. Ей было жутко. Болезнь и раньше бывала, не без этого, но она знала, боль пройдет. И желание выпить сбудется: ей нальют, она выпьет, и уже не так страшно жить. Чем больше страдаешь, тем радостнее на душе потом. И жизнь снова прекрасна.
Сейчас она понимала, концом ее страданий будет смерть. Смерть неизбежна, какой бы тихой и послушной она не старалась быть для этих людей.
Но мысль эту мог вынести только очень сильный человек, она же всегда была слабой. От ужаса она стала задыхаться и из последних сил закричала, разрывая горло. Изо рта потекло что-то теплое, кровь, — догадалась она.
Кто-то потрогал ее, руку, нащупал пульс, донесся голос: «Живучи эти заразы, третьи сутки без воды и без еды и вон как разоралась».
Ей на голову накинули мешок, и она почувствовала обжигающие уколы в ногу и в плечо.
Мокрое, холодеющее тело забилось в предсмертных конвульсиях.
Светло-серую куртку отложили в сторону, а все остальное сожгли на городской свалке.
Страница 4 из 4
