Отстрел

Можно идти домой, уже не опасно. В это время отлов запрещен. Порылась в карманах куртки, ключа от квартиры не было. Попыталась вспомнить свой адрес, в панике решила, ни за что не вспомнит, но губы зашептали: «Красноармейская, пятьдесят шесть, восемь, пять — шесть — восемь.»

Немного успокоилась, ключа нет, но адрес помнит. Страшная ночь кончилась, и дом обязательно найдётся. Дома её ждёт Вадим, сын пойдёт работать, и у них будут деньги. На пособие по инвалидности Вадима и зарплату сына они хорошо заживут, и за квартиру заплатят, и ей новую шубу купят. Точно такую, что когда-то отец сына ей подарил. Добрый был мужчина, вот только женатый.

Она увидела рядом с собой на газете хлеб с колбасой, есть не хотелось. Неожиданно с громким лаем из лифта выскочила собака и схватила зубами колбасу, — еще совсем щенок, но уже похожий на овчарку.

К ней подошла женщина с еще не проснувшимся лицом, в яркой куртке, накинутой на плечи.

— Вот так сюрприз, — женщина смотрела на нее, и лицо ее постепенно принимало осмысленное выражение: взгляд остановился на ее красно-синих руках, обмороженных прошлой зимой, на лице, наверное, все еще виден синяк под левым глазом. Собака лаяла и бросалась то к ней, то к хозяйке.

— Тише, Чарли, успокойся, фу, какая собака. А вы, милая, подождите, я только пса выведу, вы подождите, я вам помогу, — женщина почти выбежала вслед за псом из подъезда, снизу донеслось гулкое, — подождите.

Как же, ждите ее, премию захотела, пятнадцать минимальных окладов, как же, деньги хоть небольшие, но приятно и такие получить.

Надо бежать, бежать, вверх по лестнице, на чердак, там спасение, но ее догнала громко дышащая собака. Бежать дальше не было сил. Рядом остановился лифт, из него вышла, улыбаясь, женщина с проснувшимся и порозовевшим лицом.

— Чарли, не лай, Чарли, свои, — говорила она ласковым голосом.

— Зачем же вы пешком поднимались? Можно было на лифте, все -таки седьмой этаж. Входите, вам нужно согреться, — она открыла железную дверь, прошла с собакой в ванную, полилась вода.

Она осмотрелась и поняла, что попала в дорого обставленную комнату, попыталась сесть на стул, но упала, споткнувшись о край ковра, больно стукнувшись о журнальный столик.

— Ничего страшного, мы сейчас поднимемся, правда, Чарли? Мы сейчас тете поможем, — ласково говорила женщина.

Она посмотрела снизу в лицо женщине:

— У вас такой голос, вы как ангел, спустившийся с небес, — ей хотелось задобрить хозяйку, — хорошо живете, красиво, муж, наверное, у вас есть и много зарабатывает.

— Да, муж, но и я тоже работаю. Вставай, нечего лежать, вставай же, — женщина попыталась взять ее за руку, но она сама поднялась и села в кресло.

— Извините, я вам ковер испачкала, но сапоги не снимаются. Нельзя ли воды? Я пить хочу.

— Не волнуйся, дам, и выпить найдется, ты только больше не падай.

Женщина ушла и вскоре вернулась с подносом, заставленным едой и напитками.

Она выпила стакан воды, потом вишневый ликер из хрустальной рюмки, но к еде не притронулась, опасаясь за свой желудок. Уходить никуда не хотелось. Ей вдруг вспомнилось, что взяли их друга Лёху, инвалида по зрению, а мать его не пошла выкупать, сказала, сколько ей этой жизни осталось, хоть на старости поживет спокойно без сына. Вадим, узнав об этом, пил беспробудно, а она умоляла, что Лёху надо спасти, они должны спасти Лёху. Она твердила, чуть не в истерике, спаси Лёху, Вадим ударил ее по лицу. Что спасать, если с того дня, как его взяли, уже неделя прошла.

Вадиму важно знать число, месяц и день недели, а ей без разницы: вторник, четверг или выходной.

Женщина все уходила и приходила, наконец, села в кресло напротив.

— Ну как? Все нормально?

— Лёху взяли, а мать не пошла за ним. Вы не думайте, я не пьяница. Я из-за Лёхи. Его взяли, был и пропал, был человек и не стало. Жил — жил, никому не мешал, жил бы еще. Вадим не смог помочь, — она махнула рукой и чуть не упала с кресла. Женщина подлила ей ликера из яркой бутылки.

— Где Вадим, не знаю, я пошла его искать, помню адрес, ключ потеряла, адрес помню: Красноармейская, пятьдесят шесть, восемь. Я сейчас пойду, немного посижу и пойду домой, может, Вадим меня ждет. Вот только ключа нет Она услышала, как открылась железная дверь, и вжалась в спинку кресла. Пес навострил уши, женщина вышла из комнаты, донесся ее голос: «Что так долго?», мужской бас что-то ответил, потом другой, тоже мужской: «Уберите собаку».

Женщина увела собаку, видимо в ванную.

Отчаяние охватило ее, она рванулась, но ее схватили за руки, и она почувствовала резь в глазах. Попыталась разглядеть тех, кто держал ее, но туман ослепил ее, попыталась вырваться, ее толкнули, и она упала лицом на ковер, задыхаясь.

Ее вынесли люди в масках, но она их не видела, только чувствовала сильные, безжалостные руки.