Уморительный голубок

Настенька повела следом взгляд, и он наткнулся на грязного сизого голубка, который никак не мог попасть клювом по хлебной корке. Одна лапка у птицы была сморщена и скрючена, как это бывает либо после сильного обморожения, либо от удара электричеством на мокром проводе. Да и крылышко голубь держал как-то косо, волоча кончики мягких перьев по серой тверди улиц.

— Смотри-ка! Сумасшедший какой! — воскликнул Витек.

— Скоро сдохнет, — взвизгнул от восторга Валерик.

— Наверное, еще и вшивый.

— Не, просто это пьяный голубь! — сказал Витек.

— О, снова промазал! Умора!

— Девушка, вам что положить? — раздался недовольный голос продавщицы.

Настенька снова повернулась к окошку:

— Мне две брынзы. А эту вот, — она указала на «крошку-картошку» в еще неразрезанной фольге, — с селедкой, пять раз.

— С собой? Здесь? — переспросила продавщица, недоумевающе глянув на хихикающих подростков, а потом осмотрев свой белый, без единого пятнышка фартук.

— Пацаны, мы тут будем? — осведомилась Настенька у товарищей.

— Ага! — подтвердил Витек, дернув за колечко на пивной банке.

Пена брызнула на Валерика, тот подался назад:

— Ты че? Козел что ли?

— Сам козел, я случайно! — обиделся в свою очередь Витек.

— Нате, хавайте! — сказала Настенька и протянула друзьям порции, но сама при этом глядела под ноги, где сизый голубок все никак не мог попасть по хлебной корке.

Иногда, правда, ему это удавалось, он как-то приплясывал на одной лапке, опираясь на крыло, и с третьей-четвертой попытки отщипывал от брошенного хлеба кусочек. Потом снова заводил голову, выглядывая корм единственным глазиком, и опять промахивался, и так это повторялось под смех подростков… — Вот умора!

Бедняга оказался совсем близко к Настенькиному сапожку, девочка брезгливо дернула ногой и отпихнула от себя искалеченную птицу.

Голубок не удержался, и вспорхнуть тоже не поспел — отброшенный на полметра, он завалился на бок и, помогая себе клювом, пытаться встать на единственную здоровую лапу.

— Во урод! — сказал Витек, посматривая на голубка и лопая селедку с картошкой.

— Ага, — согласился Валерик, уписывая дымящееся пюре.

— Я бы вообще взял всех больных и уродов, и убил бы.

— Точно, — подтвердила Настенька, — всех недоделанных, а то заразу разносят.

— Чтоб не мучились, — в один голос откликнулись подростки.

Голубок заковылял к заветной корке. По прямой ему идти не удавалось. Как он не старался идти напрямик — получалось «по окружности». Валерик поставил перед птицей ботинок, преградив и этот путь. Потыркавшись, голубок стал боком-боком обходить препятствие.

— Да чего там! — воскликнул Витек.

— Во как надо! — с этими словами он наступил на хлебную корку и, несколько раз поводив мыском на месте, раздавил ее, точно затушил окурок.

Тогда Валерик отставил свой ботинок на рифленой подошве, и сумасшедший голубок радостно поковылял дальше. Но корки на месте не оказалось, а было что-то такое размазанное по осеннему пыльному асфальту. Ослабевшим клювом птица пыталась сковырнуть лепешку.

— Ну, пошли на «Матрицу», чуваки? — спросила Настенка, комкая фольгу с остатками обеда.

— Круто будет!

— Поехали, — согласился Витек, вытер рукавом под носом и швырнул в бак для мусора желтую пенопластовую тарелку.

Был он не столь меток, картофельная шелуха просыпалась на тротуар.

Юркие воробьи спикировали с дерева вниз и принялись бойко подбирать еду. Голубок толкался меж этой веселой стаи, ему мало что доставалась.

— Кыш! Кшшшш! — зашипел Валерик.

Воробьи бросились в разные стороны. Не улетел только «сумасшедший» голубок.

Тогда Валерик швырнул в него последками — на этот раз вышло метко, потом поддал мыском… и «руки в брюки» бодро зашагал следом за Витьком и Настенькой.

Те успели уже достаточно далеко отойти, так что Валерик имел возможность по-хозяйски оглядеть стройную фигурку Настенки с тылу. Он отметил, что у девочки красивые длинные ножки, и вообще она вся классная, словно бы создана для такого крутого пацана, как сам Валерик.

— И нечего Витьку клеиться к ней! — подумал он, догоняя парочку.

Продавщица отомкнула дверь зеленого фургончика «Крошка Картошка», натянула полиэтиленовые перчатки, и принялась собирать мусор со столиков и прилавка. Под самым колесом она приметила неподвижно лежащее тельце сизаря.

Она колебалась, задвинуть ли трупик под палатку, чтобы никто не видел… — Слышь, подруга, тут птица дохлая! — сказала она напарнице через окошко.

— Это не к добру, — *отозвалась вторая продавщица.

— Надо бы куда-нибудь выбросить подальше, а то еще будет лежать — все кишки с червяками навыворот. Тебе совок-то дать, а Зин?

— Ну, давай! — ответила Зинаида.