Семеро

Обходят стороной, когда начинаю нервно дергаться. Крутят пальцем у виска, когда кричу проклятия в пустоту. Им не понять — они не видят. Они не знают, что такое толпа непрошенных гостей в жизни. Как же им всем хорошо… Первого зовут Ветравичкус. Он сам себя так называет: «Ве-етра-вич-кус-с». Это звучит как отвратительнейшая пародия самых плохих кэвээнщиков на прибалтийский акцент. Он худ, надменен и похож на кильку. Он ничем никогда не доволен. Ему всегда всего мало. А так как он бесплотен и видим только для меня, ему мало именно того, что принадлежит мне. Как он меня достает своими «а вот у Пет-ров-ва маш-шина луч-ше!», «а вот у Сид-доров-ва ден-нег боль-ше!» Ну нет у меня таких блатных денег! Не могу я купить машину!«А ты прок-кол-ли ем-му шин-ны!» И не отстанет ведь, гад, пока я не последую его советам. Так Петров лишился шин, а я двух зубов и друга… Теперь Ветравичкусу не дает покоя дача Сидорова и он ежедневно уговаривает меня ее поджечь… Как, откуда они взялись? Почему никто их не видит и не слышит? Вначале все они были лишь бесплотными тенями, мелькающими в поле бокового зрения, и шептали тихо-тихо. Тогда я думал, что просто сошел с ума. Теперь же, когда они стали чуть ли не реальнее настоящих людей, я не ищу таких очевидных объяснений. Тут какая-то тайна. И где-то есть ключ к разгадке. Но где искать?

Второй — Бубедзян. Скорее всего армянин. Толстый, вечно небритый и веселый. Постоянно рассказывает похабные анекдоты. С ним весело. Всем, кроме меня. А еще он эротоман. Смотрю телевизор — он требует порнушку, покупаю утром газету — «Пентхауз» ему подавай, захожу в интернет — analsex. com желает, извращенец. И нет сил противиться ему! А как иногда он меня подставляет своей похотью. Иду, допустим, по улице, а впереди девушка. И эта тварь начинает:«Вай, вай, вай! Какой попка!» Она слышит! Она оборачивается! И по ее ненавидящему взгляду, направленному на меня, понимаю, что говорил он моим ртом… Еще ничего, когда она одна, но бывает и с парнем… Никогда не забуду, как валялся прошлой весной в луже со сломанной челюстью, а Бубедзян над ухом:«Гиви, ти памидёри любищ?» И ржет, скотина… Они не просто фантомы, не куклы и не тени. Каждый из них — гнусная и отвратительная личность. Именно личность. И все вместе они — какой-то гадкий коллектив. Иногда ссорятся, иногда выпивают, постоянно треплются о всякой фигне. Бывает, строят друг против друга козни, ведут подковерную борьбу. Понять их логику невозможно. Есть у них даже какая-то пародия на человеческие отношения.

Мистер Вайнд, третий, например, большой друг Бубедзяна. Наверное, они так дружны, потому что оба толстые. Только М-р Вайнд гораздо толще! И подбородков у него не два, а целых пять. Неудивительно, он постоянно что-нибудь жует. Обожает гамбургеры и таскает меня по Макдональдсам. Когда я заказываю обед, продавцы наверное, думают, что я пришел с семьей. Многодетной и очень голодной. Когда я начинаю есть, вокруг хихикают длинноногие дурочки и ржут их перекаченные дураки. В бесплотный рот Мистера Вайнда материальная пища не проходит, и мне приходится переваривать все за двоих. Хотя, учитывая объемы этого борова, скорее за семерых. На прошлой неделе врач сказал мне, что если я не начну питаться одним бульоном и витаминами, забыв про все остальное, то года через два меня ждет экскурсия по загробному миру… Боюсь умереть. Боюсь, что они не отстанут от меня после смерти, а только обретут полную реальность, и будут вечно мучить меня. Начинаю думать, а человек ли я сам… Кто я, черт возьми?! Почему вся эта шайка волочится за мной? Дома. На улице. В транспорте. На работе. Хотел проверить, отстанут ли они от меня в церкви… Да они читают мои мысли! Только успел подумать — такой поднялся вой и мат. И исторгался он из моего рта. Как хорошо, что я в это время был дома! Сейчас уже сидел бы в психушке… Нет, нельзя мне в психушку. Я особенный, да. Но я не сумасшедший. Думаю, я даже в чем-то лучше других людей… И четвертый, Бубенко, со мной полностью согласен. Точнее он считает, что это он самый лучший, но так как из людей вижу его только я один, то я — лучший из «проклятых москалей». На самом деле я — говно на палочке. Это он великий. А я лучший из говна. Трудно уловить смысл, но кажется, таковой имеется. Как результат — я обязан всех презирать. Никого не считать даже равным себе. Мне самому это не нравится, но Бубенко каким-то неясным способом заставляет мой нос подниматься в небо, а глаза видят хорошо, только когда я смотрю на людей с надменным прищуром. Стоит мне кого-нибудь похвалить, это горделивое чудовище закатывает такой скандал, что несколько дней не могу потом прийти в себя. Критиковать могу сколько угодно, но желательно незаслуженно. Все, что мне подарило знакомство с Бубенко — потеря почти всех друзей и приобретение весьма сомнительной репутации… Знаете, порой мне кажется, что разгадка всего происходящего не так далека. Я чувствую близость к тайне, когда поднимается сильный ветер. Детство… что-то произошло в детстве… Не помню… абсолютно не помню…