Ну, вот уже и ноябрь. Самый странный месяц в году. Стоит он по обыкновению как бы особняком, как хата, которая всегда с краю, в которой живет какой-нибудь местный знахарь или шаман. Месяц, который словно сумерки, соединяющие ночь и день, является точкой перехода между ярким солнечным летом и лютой, студеной зимой. Двери между мирами. Странно, группа Джима Морриссона тоже называлась «Двери».
Добавить в моё избранное
9 мин, 15 сек 13836
— Там перекопали все, трубу тянут, так что давай я тебя тут высажу? Направо пойдешь, минут десять — и будешь на месте. Лады?
Я посмотрел на часы, в любом случае опаздывал и на горизонте маячил неприятный разговор с начальником охраны. Твою ж мать!
— Видно не судьба, — попытался пошутить я.
— Это точно, — водитель глянул на меня так, что, казалось, прожег взглядом насквозь, — Не судьба.
Я закрыл дверь и пошел направо по переулку. Вдруг пошел снег, завьюжило, крупные белые хлопья облепили лицо, сыпались за шиворот и словно бы не давали идти дальше. Пришлось поднять воротник и надвинуть шапку прямо на лоб. Снег продолжал идти все сильней и сильней, набивался в рот, в глаза, вскоре уже ничего не было видно, будто идешь с закрытыми глазами и кажется, что с каждым новым шагом ты или вот-вот взлетишь высоко-высоко, к самому небу, или провалишься глубоко вниз, откуда уже никогда не выберешься обратно.
Глава 4 С трудом приоткрыл веки, глаза резало как от тысячи уколов маленьких иголок, впившихся в зрачки. Все вокруг было белым-бело: потолок, стены, занавески и даже шкафы с какими-то инструментами. Ярко-белый свет от лампы лился сверху, словно снег, и заливал все помещение палаты реанимации. Два человека в белых халатах стояли возле кровати и глядели на меня с нескрываемым интересом. Один из них вдруг несильно толкнул другого локтем:
— Гляди-ка, очнулся, я ж говорил!
— Точно, живучий попался, — второй человек в халате пощупал у меня пульс и посмотрел внимательно в глаза, оттягивая веки вниз пальцами, — Вовремя ты его привез с места аварии.
Первый снова толкнул второго:
— С тебя бутылка.
— Да не вопрос. Пошли ко мне, если в морге не страшно водку жрать, — он повернулся и пошел к двери. Первый задержался на секунду возле кровати, с видимым удовольствием потрепал меня по плечу:
— С возвращением, приятель. Я за тебя «болел».
Они вышли из комнаты. Я смотрел в окно, там было темно, свет от электрической лампочки отражался от стекла, ничего не было видно, и только крупные белые хлопья снега бесновались во тьме. Зло выл ветер, где-то на улице хлопали незакрытые на ночь двери и гремел шифер на крыше. И откуда-то из коридора тихо, очевидно из чьего-то мобильника, доносилась музыка:
— У меня на душе Тихая ночь Как первый снег в окне Точь-в-точь Точь-в-точь Точь-в-точь…
Я посмотрел на часы, в любом случае опаздывал и на горизонте маячил неприятный разговор с начальником охраны. Твою ж мать!
— Видно не судьба, — попытался пошутить я.
— Это точно, — водитель глянул на меня так, что, казалось, прожег взглядом насквозь, — Не судьба.
Я закрыл дверь и пошел направо по переулку. Вдруг пошел снег, завьюжило, крупные белые хлопья облепили лицо, сыпались за шиворот и словно бы не давали идти дальше. Пришлось поднять воротник и надвинуть шапку прямо на лоб. Снег продолжал идти все сильней и сильней, набивался в рот, в глаза, вскоре уже ничего не было видно, будто идешь с закрытыми глазами и кажется, что с каждым новым шагом ты или вот-вот взлетишь высоко-высоко, к самому небу, или провалишься глубоко вниз, откуда уже никогда не выберешься обратно.
Глава 4 С трудом приоткрыл веки, глаза резало как от тысячи уколов маленьких иголок, впившихся в зрачки. Все вокруг было белым-бело: потолок, стены, занавески и даже шкафы с какими-то инструментами. Ярко-белый свет от лампы лился сверху, словно снег, и заливал все помещение палаты реанимации. Два человека в белых халатах стояли возле кровати и глядели на меня с нескрываемым интересом. Один из них вдруг несильно толкнул другого локтем:
— Гляди-ка, очнулся, я ж говорил!
— Точно, живучий попался, — второй человек в халате пощупал у меня пульс и посмотрел внимательно в глаза, оттягивая веки вниз пальцами, — Вовремя ты его привез с места аварии.
Первый снова толкнул второго:
— С тебя бутылка.
— Да не вопрос. Пошли ко мне, если в морге не страшно водку жрать, — он повернулся и пошел к двери. Первый задержался на секунду возле кровати, с видимым удовольствием потрепал меня по плечу:
— С возвращением, приятель. Я за тебя «болел».
Они вышли из комнаты. Я смотрел в окно, там было темно, свет от электрической лампочки отражался от стекла, ничего не было видно, и только крупные белые хлопья снега бесновались во тьме. Зло выл ветер, где-то на улице хлопали незакрытые на ночь двери и гремел шифер на крыше. И откуда-то из коридора тихо, очевидно из чьего-то мобильника, доносилась музыка:
— У меня на душе Тихая ночь Как первый снег в окне Точь-в-точь Точь-в-точь Точь-в-точь…
Страница 3 из 3
