При регистрации на вашем форуме вы просите новичков рассказать о себе, что думают, во что верят, что их к вам привело. Ну чтож я тоже последую установленной у вас традиции.
Добавить в моё избранное
8 мин, 44 сек 18215
Обычная жизнь, ничего примечательного, как у всех. Моя мать была японской балериной, незаконной дочерью последнего японского императора, а отец работал в секретной лаборатории Аненербе в Аргентине — готовил возрождение великово рейха. Случайная встреча, большая любовь, маленький миг большого счастья.
Но потом трагедия, мать была убита кланом якудза не жалавшим возрождения монархии. Отец что-бы спрятать меня от якудзы отвез меня в Россию оставив на пороге детдома № 4 города Челябинска. В общем-то я совсем не помню своих родителей. Единственное напоминание — это письмо на немецком языке, переданное мне неизвестным в черном плаще на прогулке возле детдома, когда мне было 11 лет. Там сообщалось что-бы я мужался, что мой отец погиб от рук моссада в Иране который Аненербе консультировал по вопросам ядерных технологий. И что я наследник великих ариев, что я должен гордиться своим отцом, и что моя кровь однажды сама приведет меня на службу Вечному Рейху. Еще там была фотография красивой японской женщины с бледным лицом с надписью на немецком сделанной карандащом «помни»… Все как у всех, обычные бытовые трагедии.
Тем не мение моя кровь так и не привела меня на службу рейху, она просто несла меня в хтотичеком танце в случайных направлениях. В 13 лет я убежал из детского дома. Я жрал с помойки, ночевал в подвалах, воровал. Свобода оказалась не тем бархатным раем которого я ожидал. Мне даже проходилось убивать постоянно носимой с собой старой ржавой отверткой, отстаивая свое право жить. Прозвище Свин это оттуда, из далекой прошлой жизни. Иногда мне кажется что она была лишь сном. А иногда ночью я просыпаюсь в слезах. Вам этого не понять. Изнанка жизни… Но меня почему-то всегда тянуло к чему-то большему, хотелось понять свою природу, природу реальности, природу сознания, хотелось иметь ответ на вопрос «почему?». Первым моим духовным учитетелем стал наперсточник Арсен из площади трех вокзалов. Однажды напившись бутирата мы вели очередной разговор о жизни. Я до сих пор помню этот разговор, потому что этот миг и стал для меня инициацией, указавшей в жизни дальнейший духовный путь.
— Свин что ты хочеш от жизни?
— Глупый вопрос, конечно денег. А ты что хочеш Арсен?
— Счастья Свин, счастья.
После этого Арсен рассказал мне что он последний представитель древнего суфийского ордена, ведущего свое начало от Шайх аль-Джабаля, великого Горного Старца. Что его учителем был Гурджиев, пока не предал дух учения, поменяв его на западные деньги. И что он обязан найти приемника.
Так я стал учеником Арсена.
Вообщем все как у всех, обычный духовный поиск, как это бывает со всеми.
Арсен учил меня счастью. Чтобы понять что такое конечная реальность (что-бы мне было понятней он называл ее счастьем) у его ордена была выработана целая система особых состояний. Что-бы подготовить себя к конечной реальности, человек в особых состояниях должен был испытать счастье сдесь и сейчас, открывая себя для своего последнего растворения в нем. Одним из способов прежить это особое состояние счатья был «танец орла». Мы напивались бутиратом и танцевали голыми под луной на люберецком кладбище. Сначала у меня не получалось, но потом я постепенно научился забывать себя, многократно выверенными движениями танца погружаясь в транс созерцания своей природы. Сначала появлялась точка света в пустоте моих закрытых глаз, но постепенно она наполняла всю мою сущность заставляя крутиться все быстрее и тогда появлялось безсловесное понимание. И Мне больше не нужны были ни вопросы ни ответы, ни вообще что либо. Впрочем это слишком сложное для выражения состояние, что-бы я мог выразить его словами.
Но больше всего мне нравилось смотреть как танцует Арсен. Он казался мне многоруким крутящимся Шивой, вокруг светящейся ауры которого сверкали молнии. Само наблюдение этого танца напоняло благоговением неизменностью и силой. И меня уже давно перестало удивлять почему после танца Арсена на кладбище всегда шел дождь… Мы танцевали на кладбище потому что это было единственным местом в Москве где нам никто не мог помешать. Хозяевами кладбища были друзья Арсена, и каждый раз когда мы приезжали танцевать, они уважительно оставляли нас одних. Я часто наблюдал как друзья Арссена по ночам хоронят очередного лузера, проигравшего в игре жизни. Пока однажды мне не пришлось наблюдать как этим лузером стал Арсен. Мне сказали что его зарезали армяне в казино «голден палас», когда он пьяный решил станцевать лезгинку для какой-то шлюхи из их компании.
Вот так, его жизнь была танцем, и танцем стала его смерть… Я опять бомжевал, перебивался тем что грабил в подворотнях случайных прохожих, приставив им к горлу любимую отвертку. Иногда меня выручали старые знакомые, беря с собой на квартирные кражи или грабеж складов. Но теперь я стал замечать что встреченные мной общие знакомые Арсена стали называть меня не просто Свин, а Старый Свин с уважением в голосе.
Но потом трагедия, мать была убита кланом якудза не жалавшим возрождения монархии. Отец что-бы спрятать меня от якудзы отвез меня в Россию оставив на пороге детдома № 4 города Челябинска. В общем-то я совсем не помню своих родителей. Единственное напоминание — это письмо на немецком языке, переданное мне неизвестным в черном плаще на прогулке возле детдома, когда мне было 11 лет. Там сообщалось что-бы я мужался, что мой отец погиб от рук моссада в Иране который Аненербе консультировал по вопросам ядерных технологий. И что я наследник великих ариев, что я должен гордиться своим отцом, и что моя кровь однажды сама приведет меня на службу Вечному Рейху. Еще там была фотография красивой японской женщины с бледным лицом с надписью на немецком сделанной карандащом «помни»… Все как у всех, обычные бытовые трагедии.
Тем не мение моя кровь так и не привела меня на службу рейху, она просто несла меня в хтотичеком танце в случайных направлениях. В 13 лет я убежал из детского дома. Я жрал с помойки, ночевал в подвалах, воровал. Свобода оказалась не тем бархатным раем которого я ожидал. Мне даже проходилось убивать постоянно носимой с собой старой ржавой отверткой, отстаивая свое право жить. Прозвище Свин это оттуда, из далекой прошлой жизни. Иногда мне кажется что она была лишь сном. А иногда ночью я просыпаюсь в слезах. Вам этого не понять. Изнанка жизни… Но меня почему-то всегда тянуло к чему-то большему, хотелось понять свою природу, природу реальности, природу сознания, хотелось иметь ответ на вопрос «почему?». Первым моим духовным учитетелем стал наперсточник Арсен из площади трех вокзалов. Однажды напившись бутирата мы вели очередной разговор о жизни. Я до сих пор помню этот разговор, потому что этот миг и стал для меня инициацией, указавшей в жизни дальнейший духовный путь.
— Свин что ты хочеш от жизни?
— Глупый вопрос, конечно денег. А ты что хочеш Арсен?
— Счастья Свин, счастья.
После этого Арсен рассказал мне что он последний представитель древнего суфийского ордена, ведущего свое начало от Шайх аль-Джабаля, великого Горного Старца. Что его учителем был Гурджиев, пока не предал дух учения, поменяв его на западные деньги. И что он обязан найти приемника.
Так я стал учеником Арсена.
Вообщем все как у всех, обычный духовный поиск, как это бывает со всеми.
Арсен учил меня счастью. Чтобы понять что такое конечная реальность (что-бы мне было понятней он называл ее счастьем) у его ордена была выработана целая система особых состояний. Что-бы подготовить себя к конечной реальности, человек в особых состояниях должен был испытать счастье сдесь и сейчас, открывая себя для своего последнего растворения в нем. Одним из способов прежить это особое состояние счатья был «танец орла». Мы напивались бутиратом и танцевали голыми под луной на люберецком кладбище. Сначала у меня не получалось, но потом я постепенно научился забывать себя, многократно выверенными движениями танца погружаясь в транс созерцания своей природы. Сначала появлялась точка света в пустоте моих закрытых глаз, но постепенно она наполняла всю мою сущность заставляя крутиться все быстрее и тогда появлялось безсловесное понимание. И Мне больше не нужны были ни вопросы ни ответы, ни вообще что либо. Впрочем это слишком сложное для выражения состояние, что-бы я мог выразить его словами.
Но больше всего мне нравилось смотреть как танцует Арсен. Он казался мне многоруким крутящимся Шивой, вокруг светящейся ауры которого сверкали молнии. Само наблюдение этого танца напоняло благоговением неизменностью и силой. И меня уже давно перестало удивлять почему после танца Арсена на кладбище всегда шел дождь… Мы танцевали на кладбище потому что это было единственным местом в Москве где нам никто не мог помешать. Хозяевами кладбища были друзья Арсена, и каждый раз когда мы приезжали танцевать, они уважительно оставляли нас одних. Я часто наблюдал как друзья Арссена по ночам хоронят очередного лузера, проигравшего в игре жизни. Пока однажды мне не пришлось наблюдать как этим лузером стал Арсен. Мне сказали что его зарезали армяне в казино «голден палас», когда он пьяный решил станцевать лезгинку для какой-то шлюхи из их компании.
Вот так, его жизнь была танцем, и танцем стала его смерть… Я опять бомжевал, перебивался тем что грабил в подворотнях случайных прохожих, приставив им к горлу любимую отвертку. Иногда меня выручали старые знакомые, беря с собой на квартирные кражи или грабеж складов. Но теперь я стал замечать что встреченные мной общие знакомые Арсена стали называть меня не просто Свин, а Старый Свин с уважением в голосе.
Страница 1 из 3
