Сквозь музыку в наушниках послышался визг. Подумав, что это опять у соседок происходит потасовка за уютный плёдик, я решила не обращать внимания и вновь углубилась в хитросплетения сюжета какого-то очередного новомодного сериала. Однако через пару минут моё уединение нарушила вихрем ворвавшаяся в комнату Ольга. Знакомьтесь, весьма шумная девушка, любящая повысить голос по любому поводу. Кроме этого, к счастью, других особых недостатков не замечено. Ну, не считая того, что мы живём вместе, а мне очень надоело просыпаться по утрам под очередное выяснение отношений с совершенно незнакомыми мне личностями.
Добавить в моё избранное
5 мин, 21 сек 3776
Почти ничего. Все сошлись во мнении, что духа надо задобрить, и теперь, когда вроде бы известно, кто он, это будет сделать легче. Начали мы с самого простого — все свободные поверхности, на которые не попадает вода, заставили кусками хлеба, посыпанные солью.
Хлеб пропал этой же ночью, но проказы банника не прекратились. Следующим способом успокоения духа, написанным на страничке, была жертва. Нужно было раздобыть где-то черную курицу и закопать её под порогом. Магазинный окорок, оставленный около двери, к сожалению, не подошел. Казалось, после этого старик разозлился ещё больше. Ошметки разодранной тушки пришлось убирать даже с потолка и выковыривать из светильников.
Нужно было раздобыть где-то черную курицу.
В один прекрасный день, Вика, пострадавшая на этот раз от брошенного под ноги ведра, ушла в магазин и вернулась со свежим окорочком и художественной тушью. На истерический смех пробило всех, но мы всё-таки выкрасили несчастную тушку и принялись разбирать плитку у порога душевых. Конечно, нас мучили подозрения, что на вымазанную курицу банник вообще не позарится, но мы, в самом деле, были доведены до отчаяния.
— Девчонки, если и это не поможет, то я собственноручно засуну эту курицу старику в глотку, — воинственно заявила Вика, когда мы вернули плитки на место.
— Если он её не заберет, она же испортится, — задумалась Наташа.
— Сам будет виноват в том, что придется есть тухлое мясо, — отрезала Вика.
И то ли подействовала угроза, то ли дух умер со смеху, наблюдая, как мы старательно укладывали тушку под кафелем, то ли он не выдержал запаха всё-таки испортившейся курицы, но банник пропал. Уже целую неделю мы наслаждались покоем и мирным плесканием под струями воды, и наши флакончики больше не летали по всему помещению. И, наконец-то, мы смогли вымести эти надоевшие листья, остающиеся после каждого посещения духа! Жизнь, казалось, наладилась.
Однажды мы с Олей заглянули в гости в мужское крыло, поболтать о том, о сём, да попросить выполнить за нас задания по чертежам — не сильны мы с ней в этом. Милую беседу за чашечкой чая прервал оглушительный старческий смех и, следом, возмущенный вопль:
— Извращенец! — и вскоре в комнату забежал, весь в пене, Эдик.
Хлеб пропал этой же ночью, но проказы банника не прекратились. Следующим способом успокоения духа, написанным на страничке, была жертва. Нужно было раздобыть где-то черную курицу и закопать её под порогом. Магазинный окорок, оставленный около двери, к сожалению, не подошел. Казалось, после этого старик разозлился ещё больше. Ошметки разодранной тушки пришлось убирать даже с потолка и выковыривать из светильников.
Нужно было раздобыть где-то черную курицу.
В один прекрасный день, Вика, пострадавшая на этот раз от брошенного под ноги ведра, ушла в магазин и вернулась со свежим окорочком и художественной тушью. На истерический смех пробило всех, но мы всё-таки выкрасили несчастную тушку и принялись разбирать плитку у порога душевых. Конечно, нас мучили подозрения, что на вымазанную курицу банник вообще не позарится, но мы, в самом деле, были доведены до отчаяния.
— Девчонки, если и это не поможет, то я собственноручно засуну эту курицу старику в глотку, — воинственно заявила Вика, когда мы вернули плитки на место.
— Если он её не заберет, она же испортится, — задумалась Наташа.
— Сам будет виноват в том, что придется есть тухлое мясо, — отрезала Вика.
И то ли подействовала угроза, то ли дух умер со смеху, наблюдая, как мы старательно укладывали тушку под кафелем, то ли он не выдержал запаха всё-таки испортившейся курицы, но банник пропал. Уже целую неделю мы наслаждались покоем и мирным плесканием под струями воды, и наши флакончики больше не летали по всему помещению. И, наконец-то, мы смогли вымести эти надоевшие листья, остающиеся после каждого посещения духа! Жизнь, казалось, наладилась.
Однажды мы с Олей заглянули в гости в мужское крыло, поболтать о том, о сём, да попросить выполнить за нас задания по чертежам — не сильны мы с ней в этом. Милую беседу за чашечкой чая прервал оглушительный старческий смех и, следом, возмущенный вопль:
— Извращенец! — и вскоре в комнату забежал, весь в пене, Эдик.
Страница 2 из 2
