Все по местам

слышал я мельком про такого киллера. И этот подонок принял меня за него? Теперь ждёт, что я убью невинных людей? Женщину и ребёнка? Да, правда, убивал уже… Но террористов!

— Сволочь! — заорал я и бросился на опешившего толстяка. Голыми руками схватил его за горло и стал душить… — Да, парень, — ухмыляется дьявол.

— 'Не убий' — хитрая заповедь.

Я не выдерживаю:

— Если смерть угрожает детям, действует одна заповедь: не допусти!

Серый судья отзывается довольным смехом.

— Собственные заповеди сочиняешь… Еретик ты, выходит. И даже богохульник.

— Тебе-то что? Ты же вроде как против Бога?

— А это уже наши с ним дела, тебя не касаются!

У меня никаких иллюзий насчёт приговора, но почему ангел молчит? Я ему безразличен? Ещё не вынеся приговор, он отдал меня аду?

— Послушайте… ангел! Вы же знаете, как всё было! Как бы вы поступили на моём месте — позволили убить детей? Дали бы возможность заказчику убийства найти настоящего киллера по прозвищу Мясник?

Вместо ответа, белый судья скучающе зевает, даже не оборачиваясь ко мне.

— Не будем терять время, ты не один тут такой, — дьявол деловито потирает нечто вроде рук.

— Полагаю, приговор очевиден. Возражений нет?

— Нет, — с омерзением отвечаю я. Сейчас, когда представитель рая открыто выказал безразличие, уже и не хочется к нему под крыло.

— Пошли! — выносит резюме дьявол. Он поднимается с места — и тотчас пол уходит из-под меня, превращается в чёрную бездну, которая разверзается, словно чудовищная пасть, обдаёт серой, заглатывает. А рядом летит камнем дьявол… Что это?

Я не сразу замечаю, что мой спутник странно меняется: его цвет, тело… Он всё более походит на человека… вполне нормального человека с устало-улыбающимся лицом — Удивляешься? — в очередной раз подмигивает он мне, но теперь уже нормальным глазом.

— Привыкай, брат. Так-то у нас — в аду. Одно дело — церемонии в чистилище, униформа, и совсем другое — между своими.

Я ничего не отвечаю. Не до разговоров сейчас.

— Боишься?

— Да.

— Хвалю за честность. А чего боишься? Разве не знаешь, что самые страшные муки исходят от совести?

— Не знаю. Что бы вы ни решили — не вижу, в чём я был неправ.

— А разве я сказал, что ты неправ?

Я удивлённо смотрю на своего мучителя.

— Но ведь ты сам… — Брось. То, что говорилось там, наверху — не в счёт.

— Однако ты забрал меня в ад! А ангел даже не заступился… — Да! — вздыхает мой спутник.

— Законченная скотина, хоть и одевается в белое. Ему всё равно — хоть младенца отправит в ад, лишь бы ему, беленькому, в раю почёт и уважение.

— Ты что хочешь сказать? Вы даже младенцев отправляете в ад?

— Конечно! Ведь и у них можно найти какие-то грешки: одни не крещёны, другие не обрезаны. Придраться всегда можно.

У меня захватывает дух. Если так поступают с детьми, то со мной пусть делают что угодно… — Прибыли! — объявляет вдруг мой преобразившийся судья. Я оглядываюсь: да, вот оно — адское пламя: огромный столб кирпично-красного огня среди чёрного дыма… Но почему никто не тащит меня туда?

— Иди, отдыхай! — произносит вдруг дьявол как-то сочувственно.

— Ты сады любишь, да? Всякие там парки с фонтанами? Значит, в сад загляни для начала. Познакомься со всеми. Может, друзей встретишь, близких.

— С кем знакомиться? Какой ещё сад? — оторопело спрашиваю при виде, чуть в стороне от столба пламени, высоких деревьев, листва которых колышется от лёгкого ветерка. Цветы, кустарники… Струя фонтана, бьющая далеко ввысь… А среди всего этого — весёлые, нарядные люди… Может, я сошёл с ума? Мёртвый? Или я жив, а это всё мне грезится?

— Послушай… дьявол! Это действительно ад? Ты не шутишь со мной?

— Конечно. Тебя смущает, что никто не причиняет никому боли?

— Сад… Фонтаны… Радостные люди… Так я себе представлял рай!

— Да, парень, — вздыхает дьявол.

— Разочаровал я тебя, да? Ну, привыкай. Вот таков ад — для тех, кто не думал о заповедях, а делал всё зависящее, чтобы других выручить из беды. Ты на седьмом кругу ада. Сюда попадает тот, кто нарушил заповеди, спасая других. А в раю — там, далеко наверху — действительно, есть сады. Только из бумажных и пластиковых растений. Внешне всё благопристойно, но — пока не присмотришься. И пахнут они гудроном.

— А если бы я не любил сады — тогда что?

— Получил бы то, что любишь. Ведь ты это заслужил.

Я перестаю что-либо понимать.

— Но ведь ад — наказание? А рай — награда?

— Тебе что важно: название или суть? Кто что заслужил — то и получает. Называй как угодно. Хочешь считать, что ты в раю? Пожалуйста, только не кричи об этом громко — здесь не ангелы, не любят пустого шума.