В крещенскую ночь

Прошёл час, другой… вот уже и луна взошла. Наступила ночь. Морозно. Хрустит снег. Темно, страшно. Лишь слабый свет городского фонаря проникает сюда. Ей захотелось кушать, да и мокрые тряпки, в которые она была завернута, вызывали ужасные ощущения. И тогда набрав в лёгкие побольше воздуха, она заплакала, даже не заплакала, а закричала, это был первый её призыв о помощи. Но никто не ходил по улице в эту морозную ночь и никто не слышал, как маленькая душа зовёт на помощь. Наверное, и камень бы раскололся от жалости, услышав этот плач. Но никого не было. А у неё всё меньше и меньше оставалось сил. И жизнь, только начавшаяся, уже скоро должна была потухнуть. Как это страшно: погибнуть в самом начале пути. Мороз всё крепчал, а голосок всё тише и тише. И вот уже только тихое-тихое поскуливание. Как будто это маленький щенок, выброшенный на улицу! Вот и он смолк, смолк навсегда! Навсегда! И только скрипит снег, и ветер треплет обрывки тряпок.

Наутро дворники найдут лишь тело матери, да рядом комок тряпок. Не сразу и поймут, что это было зарождение новой жизни. Жизни оборванной на самом корню! В самом начале. И никто не пожалеет этой жизни! Никто! И снова мороз! И снова звёзды, но нет больше дыхания жизни, нет этой жажды жизни!