Помнишь

— А, вот она! Ничего себе, какая уже большая!

Круглая маленькая Катя вздохнула и отодвинулась к окну — если бы не сверток, она бы убежала от тети Наташи на кухню, к маме. Но в свертке явно был какой-то подарок, и значит, бежать пока было рано.

А глупая тетя Наташа положила сверток на кресло и, мгновенно забыв о нем, принялась махать кому-то рукой, подзывая в детскую.

— Игорь! Иго-орь, ну что ты тупишь, дари скорее шарики!

В комнату вплыла большая вязанка воздушных шаров — разноцветные, волшебно красивые, они рвались к потолку, натягивая веревочные поводки в руке дарителя. Катя пискнула, побежала навстречу к этому чуду… и вдруг замерла, остановившись на пороге — вслед за шарами в комнату бочком втиснулся Игорь. Высокий, нескладный, для тети Наташи — новый бойфренд, для Кати — еще незнакомый дядя без имени. Несколько мгновений девочка молча разглядывала шарики и дядю, потом, резко отвернувшись, рванула к окну и спряталась за занавеску.

— Катя! Ну, Ка-тя! — тетя Наташа, смеясь, пыталась вытащить ее оттуда, но девочка залилась слезами и отчаянно трясла косичками.

— Пусть дядя уйдет! Пусть уйдет! — повторяла она сквозь всхлипывания.

Растерянный Игорь бестолково топтался в дверях.

На шум прибежала мама Кати — взъерошенная, в испачканном мукой фартуке.

— Катя, ну что случилось опять… что ты плачешь, видишь, какие подарки у тебя хорошие, и шарики… Игорь, дари их уже, не стой… Но новая попытка вручить шарики не увенчалась успехом — девочка заголосила и стала быстро крутиться вокруг себя, заворачиваясь в занавеску.

— Что тут у вас? Бардак? Девочка, ты зачем в мумию превращаешься?

Худой темноволосый мальчик лет восьми тихо вошел в комнату и остановился, обводя присутствующих ироничным взглядом.

— О, Виталик — обрадовалась мама Кати, — хорошо, что ты пришел, давно приехали? А я на кухне, и не встретила… родители уже в зале? Ну, молодцы. Поиграешь с Катей? Видишь, мне некогда, а ее тут напугали чем-то… — Разберемся.

Снисходительно кивнув, Виталик властно отобрал у Игоря шарики и подтолкнул его к выходу.

Отстранил женщин, прошел к окну.

— Девочка, зачем ты кричишь? Тебя Катей зовут? Вылезай.

К общему удивлению Катя замолчала и, пыхтя, стала разворачиваться из занавески. Через минуту она уже стояла перед Виталиком, с любопытством хлопая глазками.

— Идите на кухню, мы поиграем, нормально все будет… иди сюда, Катя. Садись.

Видя, что девочка успокоилась, женщины с облегчением вышли из детской. Освобожденный от подарка Игорь уже радостно разливал коньяк на кухне.

Виталик отцепил один шарик от связки и протянул его девочке.

— Держи. Крепко.

Остальные шары взлетели к потолку.

— Ой.

— Не ойкай. Держи шарик, видишь, какой красивый.

Шар, и вправду, был удивительно хорош — огромный, почти с Катю величиной, с большими белыми цветами на ярко-синих боках.

— Крепко держишь? Обними его ручками… вот так… а теперь смотри, смотри в него — красиво? Синий… под цвет глаз… Катя радостно улыбнулась, а Виталик вдруг скривился в печальной гримаске, глаза его странно блеснули.

— Ты такая же красивая, как раньше. Даже лучше станешь, когда подрастешь. Если подрастешь… Тебе всегда шел синий цвет, помнишь? Ты помнишь?

Увлеченная шариком, девочка не ответила.

— Синий и белый — это были мои цвета. И твои тоже. Синие глаза, белокурые кудри — ангел, сошедший с неба. Я помню все, а ты? Нет? — он наклонился, пристально глядя на безмятежное личико ребенка.

— Нет. Ты начала сначала, ни о чем не тревожишься, бедное, неразумное дитя. Только его не забыла, да? Ты ведь поэтому испугалась, ты вспомнила его. Как я и говорил. А меня? Меня забыла?

Он протянул руку к голове Кати, осторожно погладил ее по волосам.

— Забыла. Сколько тебе лет?

— Четыре! — Катя радостно выкрикнула хорошо выученный ответ.

— Сегодня четыре!

— На четыре года больше меня прожила, значит… как ты их жила — кто теперь скажет… все позабыла.

Убрав руку, он вытащил из кармана маленькую булавку.

— Так не пойдет. Не выйдет, девочка. Сейчас ты вспомнишь.

Раскрыв булавку, он демонстративно показал ее Кате… и легко коснулся шара.

Прозвучал хлопок, синяя тряпочка шмякнулась к ногам ребенка.

И тогда Катя закричала.

Она кричала не так, как плачет обиженный ребенок или испуганная девочка, лишившаяся воздушного шара. Это был дикий, леденящий душу вой животного, попавшего в зубы хищника.

Расталкивая друг друга, расплескав коньяк, взрослые толпой ворвались в детскую.

— Катя! Доченька! Что?!

Бледный Виталик развел руками, отводя глаза.

— Шарик… это все из-за шарика… он лопнул, и вот…