Thurisaz

— Ты уже старая! Просто-напросто ста-ра-я! — слова бились. Разлетались на мелкие кусочки.

— А я умнее и лучше! И моложе! Да просто-напросто красивее тебя!

Я наверное сейчас выгляжу как идиотка. Главное — успокоиться. Не нервничать. Это же девочка. Просто глупая девочка и все это понимают. Все, кроме меня! Чего я так разволновалась? Ну, неприятно, но не смертельно. И дурочкой-то выглядит она, а не я. Не волноваться. Спокойно!

— Да ты просто, просто дура деревянная! — впился в уши новый визг.

Так. Кажется я сейчас сорвусь. Глупо. Просто глупо. Вот рассмеяться бы ей в лицо или осадить короткой фразой. Черт! Они мне никогда не приходят в голову вовремя, только опосля. А впрочем, отчасти она права, вид у меня сейчас, действительно, довольно деревянный.

— Мелкий смешок в душе и губы, искривленные в странной улыбке, которая больше похожа на гримасу.

— Все равно он будет мой.

— спокойно и торжествующе закончила она свою тираду.

— Ну, уж нет.

— Произнесенное сквозь стиснутые зубы, это походило скорее на шипение, чем на нормальную речь.

— Вот этого-то точно не будет, что бы ты там о себе ни возомнила!

Звуки, которые Ана с трудом проталкивала сквозь стиснутые зубы, казалось, только делали большим то состояние тихого бешенства, в которое она впала. Стало дико холодно.

Вот теперь я точно веду себя как дура. Она спокойна, а я шиплю, как кошка, которой на хвост наступили. Черт! Надо хотя бы лицевые мышцы расслабить. Сложно как, а… — Ладно, девочка, поговорили и будет.

— Хотелось сказать что-то хлесткое, унизительное, чтобы эта девчонка поняла. Что поняла, Ана и сама не знала, но формулировка чтоб поняла! казалась удивительно правильной и уместной. Она стала разворачиваться, чтобы уйти… — А т-ты. Ду-ура. Так ничего и не поняла! — понеслось в след. Кажется, девочка разгонялась на следующий виток.

Спокойствие. Только спокойствие.

— Как говаривал знаменитый Карлсон.

— Крууугом. Раз-два.

— Челюсти снова начинало сводить. Пускай последнее слово будет за ней, это не важно. Так. Взгляд вскользь. Отшатнулись. Ну все.

— Пошла. Пошла. Пошла-а из этого зоопарка. Сейчас главное домой и успокоиться.

Коридор казался бесконечно длинным. Хотелось прислониться к стене, расслабиться, может, даже издать театральный стон со сползанием вниз по стенке, тем более, что ноги действительно подкашивались. Но делать это было глупо, девочка могла в любой момент вылететь следом и с неистощимой энергией моськи залаять вновь.

Закусив в зубах перчатки, можно сделать вид, что некуда их положить, она нервно и дергано одевалась перед зеркалом.

Ох и видок у меня. Действительно взъерошенная кошка, которой на хвост наступили. И все-таки я красива! Что бы там эта девка ни говорила. Подумаешь!.

Уже почти абсолютно спокойная, открыла замок и вышла на улицу.

Ночь… Наверное, уже около двенадцати. Часы забыла. Черт!

Так, постоянно чертыхаясь, она вышла на дорогу, и едва заметив свет далеких фар, махнула рукой, скорее машинально, чем осмысленно. Машина затормозила и приветливо распахнула дверцу. Пробравшись внутрь, долго подбирала длинные полы пальто, с изумлением обнаружив, что у нее, оказывается, трясутся руки. Наконец, все подобрав и неуверенно, словно боясь, что не окажется сил, захлопнув дверцу, повернулась налево.

— Вам куда?

— Домой — машинально вырвалось у нее. И Ана разревелась.

Водитель смущенно и растерянно смотрел на нее, видимо, был еще непривычен к женским слезам и истерикам, а может, просто удивился «точности» адреса.

А что я буду делать дома? Сидеть и терзаться. Правильно, я всегда так делаю. Нет уж. Поеду к Лен, отвлекусь, наверное… — На Флотскую, пожалуйста.

— сказала она, попытавшись изобразить милую улыбку, но не удержалась от всхлипа.

Водитель протянул руку к приемнику и покрутил настройку, пытаясь поймать что-то приятное для себя. Радио забормотало приятным жизнерадостным голосом, который ассоциировался с рекламными агентами, ловящими прохожих. Не вслушиваясь в бормотание, она мрачно смотрела на дорогу: как та движется, уходит вниз, и кажется, что машина просто втягивает в себя эту, уже довольно старенькую бетонку. Тихий шелест движения завораживал, все казалось далеким, просто кошмарным сном, от которого вот сейчас самое время просыпаться спокойной.

Сейчас я проснусь — Ана широко распахнула глаза и постаралась увидеть мир. За окном проносились дома, знакомые с детства. Уходила боль, почти перестали болеть стиснутые тогда зубы. Наконец-то она смогла расслабиться.

— Извините — она тронула шофера за рукав — извините, давайте все-таки на Вишневую.

И от той рассеянной улыбки, которую она попыталась изобразить, на душе стало легче.

Дома ждал сюрприз.