Сора…

Выбирая место Сора знала, что на городское дно не заглядывают не служители закона, ни хранители веры, да и опасность встретить охотника была не велика. Вот только сегодня безумице не повезло, хотя… Андре передернул плечами. Пятый десяток разменял некогда удачливый охотник, а теперь горький пьяница — попрошайка. В центре мужчине в долг уже не наливали, не верили, что заплатит, вот и бродил он по окраинам, тут байку расскажет, тут на спор подерется с известным забиякой, а то и просто украдет пару монет. Крики заставили охотника замереть и уже решить поискать иное более тихое место, но только возгласы «Вампир, чудовище. Она же убьет всех!» воскресили в душе мужчины что-то полузабытое. Рука сама нашарила на поясе старый, но еще добрый клинок, некогда освященный в храме и убивший пару другую вампиров.

Дверь в таверну неожиданно оказалось крепко заперта, проникнуть в здание через темные окна тоже не удалось. Под ногой что-то негромко чавкнуло. Андре наклонился и, смочив пальцы, понюхал. Кровь… Она буквально ручьем вытекала из — двери. Охотник крепче сжал клинок и вынес дверь плечом. Призрачный свет луны осветил помещение. Живых в здании не было, вернее почти не было. В центре зала, охватив тонкими аристократичными пальцами бокал с вином сидела гадалка. Нежные алые губы что-то напевали, белоснежные волосы падали прядями на лицо, придавая женскому облику вид невинный и нежно хрупкий. Вторая рука девушки выкладывала на залитый кровью стол карты. Одну, вторую третью… Вампирша, казалось, не слышала ничего, но споило только охотнику сделать шаг, как в него уперлись полные тьмы глаза.

— Повешенный, смерть и шут… Судьба любит шутить, не правда ли смертный?, — голос кровавой гадалки был полон покоя и безмятежности, — Хочешь, я скажу, что ждет тебя завтра?

Андре сжал зубы, стараясь избежать плена Зова. Шаг, еще один и можно ударить, а сейчас обмануть тварь, сделать вид, что поддался.

— Молчишь… Чтоб молчи, я сама скажу тебе все, — женщина отвернулась от охотника, замерла глядя в темную глубину бокала с кровью, — Ты сам все потерял, сам. И не вампир убил твои семью-ты! Своем упрямством, своей гордостью. Как же охотник и станет пахать и сеять. А ведь она просила, плакала. И тот кто пришел за тобой был прав убивая ее. Убивая быстро. Ведь она же улыбалась, сознайся себе. Она улыбалась…, — гадалка захохотала, откидывая голову, открывая шею под удар и мужчина ударил, только вот не было уже за столом вампира, Айка, его Айка смотрела в глаза охотника и что-то шептала. Кринок выпал из враз обессиливших рук, мужчина охватил голову руками и упал на колени.

— Ая, Аячка, прости, прости меня Сора сквозь тающий туман безумия смотрела на стоящего на коленях мужчину. Голода не было, ужасно хотелось спать, но сначала стоило прибрать за собой. Брезгливо подобрав пропитанный кровью подол платья, гадалка разбила пару масленых светильников, плеснула на пол вина. Огонь медленно полоз по грязным стенам, стирая следы ночного безумия. Соврав с окна наиболее чистую занавеску, Сора закуталась в ткань, прикрывая темные разводы на платье. Оглянулась и, схватив за шиворот чего-то шепчущего бывшего охотника, шагнула за порог.

Город почти просыпался, первые робкие лучи солнца уже скользили по узким улочкам. Сора торопливо шла к площади, труппа всегда покидала город на рассвете и, опаздывать гадалке совсем не хотелось. Поседевшего охотника девушка бросила почти сразу. Крови уже не хотелось, а вот проблемы он мог принести и не мало.

После, вслушиваясь в скрип колес Сора часто думала: чьи же все же были те три карты, оставшиеся на кровавом столе сгоревшего трактира. Её или охотника, но так и не находила ответа.

А где-то в деревенской глуши стучал топором седой мужчина, прикрикивая на лохматого мальчишку.