Студент Иванов возвращался домой промозглым ноябрьским вечером, поёживаясь от ветра с дождём. «Ветер всегда дует в лицо, — думал Иванов, — куда бы я ни направлялся. Всегда так».
Добавить в моё избранное
12 мин, 27 сек 14193
— спросил Иванов, лишь бы не молчать, но вместо ответа Муравин посмотрел на него так выразительно, что Иванов сконфузился.
Собака вела себя так, будто хотела что-то сказать Муравину. Она вертела головой и скулила, и эти невинные движения почему-то заставили Муравина забиться в самый дальний угол. В собаке было нечто особенное. Она и впрямь выглядела добродушной, но одна мысль о том, чтобы протянуть к ней руку, пугала Иванова.
Собака юлила, бегала по комнате и один раз даже схватила зубами бахрому на покрывале и потянула, но Муравин только крестился и стучал зубами.
Так прошло около часа, и это был самый тоскливый час в жизни Иванова. Он так и стоял за креслом, вцепившись пальцами в спинку сиденья. Чёрная собака, видимо, поняла, что Муравин не пойдёт за ней, села в углу и грустно посмотрела на него. Иванова она словно не замечала.
— Пошла вон, — одними губами произнёс Иванов, и собака, будто услышав, встала и побежала к выходу.
В открытую дверь потянуло ветром, и тут только друзья заметили, что дом весь выстужен. Иванов сходил закрыть дверь и вернулся с победной улыбкой.
— Убралась, — сообщил он.
— И больше уж, чую, не вернётся.
— Знаю, что не вернётся, — уныло согласился Муравин.
— А чего ж тогда не радуешься? — удивился Иванов, но Муравин только махнул рукой. В его глазах была обречённость.
— Давай, что ли, в кабак зайдём? — предложил Иванов, хотя денег при себе имел немного.
— Поди, и полуночи нет.
— Нет, брат, — прерывисто вздохнув, ответил Муравин.
— Не желаю.
— Тогда пошли к Лизаньке и Сонечке, они, чай, соскучились!
Муравин покачал головой.
— Нет, брат. Иди-ка, пожалуй, к себе, у тебя небось дела.
— Дела? Оно конечно… Да только ты меня беспокоишь, нехорошо у тебя здесь.
— Нечего за меня бояться, — сказал Муравин.
— Мне теперь уже… — он не окончил фразы.
— Как знаешь, — пожал плечами Иванов.
— Ну, брат, до свиданья!
— Прощай, — кивнул ему Муравин, и Иванов вышел на улицу.
Вскоре он уже ехал домой на извозчике.
Через пару дней Иванов, совершая пеший путь к сопливому паршивцу Николеньке, купил у разносчика газету, чтобы отвлечься от тяжких дум. Но, едва он развернул её, как ему в глаза бросилась заметка в правом нижнем углу: «Таинственная смерть».
Стоя посреди улицы, Иванов начал читать.
«Вчера вечером в питейном заведении» Чеснок«был обнаружен труп, в коем свидетели опознали конторского писаря Ефрема Муравина. Причину смерти установить не смогли. В кулаке покойника была записка:» Завещаю свой капитал в две с половиной тысячи рублей моему другу студенту В. Иванову«. Ведётся следствие».
Иванов скомкал газету, кинул её в подворотню и продолжил свой путь. Его ждал сопливый паршивец Николенька.
Но если бы студент в тот миг посмотрел назад, то увидел бы, как в сотне шагов бежит по его следу, опустив морду к земле, большая чёрная собака.
Собака вела себя так, будто хотела что-то сказать Муравину. Она вертела головой и скулила, и эти невинные движения почему-то заставили Муравина забиться в самый дальний угол. В собаке было нечто особенное. Она и впрямь выглядела добродушной, но одна мысль о том, чтобы протянуть к ней руку, пугала Иванова.
Собака юлила, бегала по комнате и один раз даже схватила зубами бахрому на покрывале и потянула, но Муравин только крестился и стучал зубами.
Так прошло около часа, и это был самый тоскливый час в жизни Иванова. Он так и стоял за креслом, вцепившись пальцами в спинку сиденья. Чёрная собака, видимо, поняла, что Муравин не пойдёт за ней, села в углу и грустно посмотрела на него. Иванова она словно не замечала.
— Пошла вон, — одними губами произнёс Иванов, и собака, будто услышав, встала и побежала к выходу.
В открытую дверь потянуло ветром, и тут только друзья заметили, что дом весь выстужен. Иванов сходил закрыть дверь и вернулся с победной улыбкой.
— Убралась, — сообщил он.
— И больше уж, чую, не вернётся.
— Знаю, что не вернётся, — уныло согласился Муравин.
— А чего ж тогда не радуешься? — удивился Иванов, но Муравин только махнул рукой. В его глазах была обречённость.
— Давай, что ли, в кабак зайдём? — предложил Иванов, хотя денег при себе имел немного.
— Поди, и полуночи нет.
— Нет, брат, — прерывисто вздохнув, ответил Муравин.
— Не желаю.
— Тогда пошли к Лизаньке и Сонечке, они, чай, соскучились!
Муравин покачал головой.
— Нет, брат. Иди-ка, пожалуй, к себе, у тебя небось дела.
— Дела? Оно конечно… Да только ты меня беспокоишь, нехорошо у тебя здесь.
— Нечего за меня бояться, — сказал Муравин.
— Мне теперь уже… — он не окончил фразы.
— Как знаешь, — пожал плечами Иванов.
— Ну, брат, до свиданья!
— Прощай, — кивнул ему Муравин, и Иванов вышел на улицу.
Вскоре он уже ехал домой на извозчике.
Через пару дней Иванов, совершая пеший путь к сопливому паршивцу Николеньке, купил у разносчика газету, чтобы отвлечься от тяжких дум. Но, едва он развернул её, как ему в глаза бросилась заметка в правом нижнем углу: «Таинственная смерть».
Стоя посреди улицы, Иванов начал читать.
«Вчера вечером в питейном заведении» Чеснок«был обнаружен труп, в коем свидетели опознали конторского писаря Ефрема Муравина. Причину смерти установить не смогли. В кулаке покойника была записка:» Завещаю свой капитал в две с половиной тысячи рублей моему другу студенту В. Иванову«. Ведётся следствие».
Иванов скомкал газету, кинул её в подворотню и продолжил свой путь. Его ждал сопливый паршивец Николенька.
Но если бы студент в тот миг посмотрел назад, то увидел бы, как в сотне шагов бежит по его следу, опустив морду к земле, большая чёрная собака.
Страница 4 из 4
