Андрей ласково взял в ладони лицо Ирины и вгляделся в ее прекрасные серые, но увы! незрячие глаза. С острой жалостью он смотрел в эти безмятежные озера, не отражающие ничего, кроме его собственного лица.
Добавить в моё избранное
11 мин, 55 сек 8795
Совершенно необязательно лезть на глубину, можно и на мелководье поплескаться.
И, вновь повернувшись к озеру, вгляделся в воду под мостками… и обомлел! Из глубины навстречу его взгляду поднималось лицо женщины с темными, развевающимися волосами. Огромные черные глаза пристально смотрели на Андрея. Красивые, тонко очерченные черты, полные чувственные губы и безупречно изогнутые брови — все это было бы невыразимо привлекательным и манящим… если бы не холодное, бесстрастное выражение и какой-то чужой, оценивающий взгляд, от которого отчетливо веяло опасностью.
Это было так внезапно и страшно, что Андрей издал непонятный звук вмиг пересохшим горлом. Он, не отрываясь смотрел на бледное, почти мраморное по белизне лицо женщины, и сознание его полностью растворилось в чуждой, подчиняющей воле гипнотического взгляда незнакомки.
Дыхание Андрея остановилось на полувдохе, и он головой упал в воду, почти без всплеска.
Смутное ощущение холодных рук, которые были холоднее самой воды и тащили мужчину за собой, через сонмище пузырьков воздуха, нежно пробегающих по лицу, сильное течение, омывающее все тело, расступающиеся длинные водоросли — все мягко касалось сознания и уплывало прочь, дальше, дальше… и терялось в глубине позади.
Все было сном. Бесконечным и уже не страшным. Все потеряло свой смысл: и время, и пространство, и мир, в котором осталась жизнь.
И где-то в непостижимой разумом глубине на него не мигая уставились черные глаза, проникающие в сознание Андрея и легко читающие самые сокровенные его мысли.
— Я оставляю тебя.
— сказанное не губами, не голосом проникло в мозг мужчины и не оставило ни страха, ни отрицания. Вся воля его растворилась в этом сумрачном подводном мире. Андрей как-будто стал неотъемлемой его частью.
Но что-то билось в мозгу, не давая полностью безвозвратно уйти, подчиняясь чужой воле.
Маленькая, но упорная мысль пыталась пробиться и вот она сверкнула обжигающим огнем, и всколыхнула гаснувшее сознание. «Ирина!» И, цепко ухватившись за спасительную соломинку, разум очнулся.
«Иришка, слепенькая моя, как же ты без меня?!» — с ужасом подумал Андрей и с решимостью отчаяния взглянул в бесстрастные глаза женщины. Взгляд в взгляд. С вызовом и яростью. И со страшным пониманием собственного бессилия.
— Слепая? Зачем она тебе? Мог бы и другую найти.
— Понимаешь… ДА НИЧЕГО ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — Андрею казалось, что он кричит.
Холодное мраморное лицо исказилось гримасой пренебрежения.
— Любишь… А жизнь за ее зрячие глаза отдашь?
И было в ее вопросе все, все самое важное в жизни. То, что однажды решив, уже не изменить.
— ДА… — одними губами, принимая неизбежное, прошептал Андрей.
— Ну иди. Потом придешь. Когда настанет время.
— И ушел взгляд в сторону, отпуcкая сознание. Мелькнуло мимо тело с поблескивающей чешуей на хвосте. Сильное и гибкое, окутанное облаком длинных темных волос.
Мощный толчок упруго сжатой волны буквально выбросил мужчину на поверхность озера. И проявился мир с его звуками, запахами, осязаемостью. А воздух раскаленной струей ворвался в сжатые в спазме легкие. Захлебывающийся, ошеломленный, ничего не понимающий Андрей, забарахтался сначала бестолково, а потом уже сознательно заработал руками и ногами. И поплыл к недалекому берегу.
Устало перебирая ногами, он вышел на берег, не обращая внимания на мокрую, липнущую к телу одежду. И остановился, пытаясь осмыслить произошедшее с ним. Но это было за гранью реальности и не поддавалось логическому объяснению. Мозг просто не справлялся с этой задачей. И тут до сознания Андрея донеслось:
— Отпустила, стало быть… Повезло тебе, паря.
Медленно, как во сне он обернулся на голос и увидел плюгавенького мужичка, сидящего на мостках, опустив ноги в воду, мимо которого только что прошел и не заметил.
Мужичок одетый, не смотря на жару, в старенький пиджачок на голое тело и штаны, закатанные до колен, глядел на Андрея из-под руки, загараживаясь от солнца. На голове его красовалась серая потертая кепка. Рядом на мостках стояли два стоптанных кирзовых сапога.
— Кто… отпустил? — понимая всю нелепость вопроса, тем не менее спросил мужчина. Вероятно скорее для того, чтобы убедиться, что все происходящее ему не пригрезилось под влиянием палящего солнца.
— Будто не знаешь… русалка.
— Мужичок усмехнулся и показал на табличку — Вон… видишь? Написано — омут… Не писать же — русалка! Тут каждый год тонут. Хоть сети ставь! Как ты вырвался-то?
Андрей тяжело посмотрел на мужичка и, не ответив, подхватил камеру и побрел по тропинке обратно. Все казалось уже не важным и пустым. И командировка и нагоняй от редактора… Прошло больше года после того случая с Андреем. С течением времени милосердная память стирала весь пережитый кошмар, и он уже думал, что просто пережил солнечный удар.
И, вновь повернувшись к озеру, вгляделся в воду под мостками… и обомлел! Из глубины навстречу его взгляду поднималось лицо женщины с темными, развевающимися волосами. Огромные черные глаза пристально смотрели на Андрея. Красивые, тонко очерченные черты, полные чувственные губы и безупречно изогнутые брови — все это было бы невыразимо привлекательным и манящим… если бы не холодное, бесстрастное выражение и какой-то чужой, оценивающий взгляд, от которого отчетливо веяло опасностью.
Это было так внезапно и страшно, что Андрей издал непонятный звук вмиг пересохшим горлом. Он, не отрываясь смотрел на бледное, почти мраморное по белизне лицо женщины, и сознание его полностью растворилось в чуждой, подчиняющей воле гипнотического взгляда незнакомки.
Дыхание Андрея остановилось на полувдохе, и он головой упал в воду, почти без всплеска.
Смутное ощущение холодных рук, которые были холоднее самой воды и тащили мужчину за собой, через сонмище пузырьков воздуха, нежно пробегающих по лицу, сильное течение, омывающее все тело, расступающиеся длинные водоросли — все мягко касалось сознания и уплывало прочь, дальше, дальше… и терялось в глубине позади.
Все было сном. Бесконечным и уже не страшным. Все потеряло свой смысл: и время, и пространство, и мир, в котором осталась жизнь.
И где-то в непостижимой разумом глубине на него не мигая уставились черные глаза, проникающие в сознание Андрея и легко читающие самые сокровенные его мысли.
— Я оставляю тебя.
— сказанное не губами, не голосом проникло в мозг мужчины и не оставило ни страха, ни отрицания. Вся воля его растворилась в этом сумрачном подводном мире. Андрей как-будто стал неотъемлемой его частью.
Но что-то билось в мозгу, не давая полностью безвозвратно уйти, подчиняясь чужой воле.
Маленькая, но упорная мысль пыталась пробиться и вот она сверкнула обжигающим огнем, и всколыхнула гаснувшее сознание. «Ирина!» И, цепко ухватившись за спасительную соломинку, разум очнулся.
«Иришка, слепенькая моя, как же ты без меня?!» — с ужасом подумал Андрей и с решимостью отчаяния взглянул в бесстрастные глаза женщины. Взгляд в взгляд. С вызовом и яростью. И со страшным пониманием собственного бессилия.
— Слепая? Зачем она тебе? Мог бы и другую найти.
— Понимаешь… ДА НИЧЕГО ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — Андрею казалось, что он кричит.
Холодное мраморное лицо исказилось гримасой пренебрежения.
— Любишь… А жизнь за ее зрячие глаза отдашь?
И было в ее вопросе все, все самое важное в жизни. То, что однажды решив, уже не изменить.
— ДА… — одними губами, принимая неизбежное, прошептал Андрей.
— Ну иди. Потом придешь. Когда настанет время.
— И ушел взгляд в сторону, отпуcкая сознание. Мелькнуло мимо тело с поблескивающей чешуей на хвосте. Сильное и гибкое, окутанное облаком длинных темных волос.
Мощный толчок упруго сжатой волны буквально выбросил мужчину на поверхность озера. И проявился мир с его звуками, запахами, осязаемостью. А воздух раскаленной струей ворвался в сжатые в спазме легкие. Захлебывающийся, ошеломленный, ничего не понимающий Андрей, забарахтался сначала бестолково, а потом уже сознательно заработал руками и ногами. И поплыл к недалекому берегу.
Устало перебирая ногами, он вышел на берег, не обращая внимания на мокрую, липнущую к телу одежду. И остановился, пытаясь осмыслить произошедшее с ним. Но это было за гранью реальности и не поддавалось логическому объяснению. Мозг просто не справлялся с этой задачей. И тут до сознания Андрея донеслось:
— Отпустила, стало быть… Повезло тебе, паря.
Медленно, как во сне он обернулся на голос и увидел плюгавенького мужичка, сидящего на мостках, опустив ноги в воду, мимо которого только что прошел и не заметил.
Мужичок одетый, не смотря на жару, в старенький пиджачок на голое тело и штаны, закатанные до колен, глядел на Андрея из-под руки, загараживаясь от солнца. На голове его красовалась серая потертая кепка. Рядом на мостках стояли два стоптанных кирзовых сапога.
— Кто… отпустил? — понимая всю нелепость вопроса, тем не менее спросил мужчина. Вероятно скорее для того, чтобы убедиться, что все происходящее ему не пригрезилось под влиянием палящего солнца.
— Будто не знаешь… русалка.
— Мужичок усмехнулся и показал на табличку — Вон… видишь? Написано — омут… Не писать же — русалка! Тут каждый год тонут. Хоть сети ставь! Как ты вырвался-то?
Андрей тяжело посмотрел на мужичка и, не ответив, подхватил камеру и побрел по тропинке обратно. Все казалось уже не важным и пустым. И командировка и нагоняй от редактора… Прошло больше года после того случая с Андреем. С течением времени милосердная память стирала весь пережитый кошмар, и он уже думал, что просто пережил солнечный удар.
Страница 2 из 4
