В самом на чале своей работы я не отдавал себе отчет о том, что частный бизнес засасывает как гнилое болото. Уходили старые друзья, появлялись новые, занятые своим делом, думавшие лишь о своем кошельке, но таковым незаметно становился и я. Бывшие друзья мало меня интересовали, так как я все отчетливее осознавал их беспомощность в заработке больших денег и ставил себя все выше. Подруги сменялись все чаще, и я уже теряя счет очередной, стал скучать. Искать ту единственную я не собирался, так как все острее ощущал жадность к собственным деньгам.
Добавить в моё избранное
9 мин, 25 сек 19649
Ранним утром выйдя из собственного подъезда я направился к стоянке своего авто привычным маршрутом, пролегающим вдоль новых кирпичных новостроек, радом с которыми располагались уютные деревянные лавочки, на которых сидели молодые мамаши со своими детьми. Мой глаз уцепился за старую цыганку которая через металлический забор кричала отборным матом в сторону детской площадки. Я не выдержал и подошел.
— Слушай, — обратился я, — проваливай отсюда и не пугай детей.
Цыганка резко обернулась, и в лицо мне пахнул удушливый перегар гнилых зубов и дешевых сигарет. Лицо ее перекосилось от гнева, сделав старуху еще противней.
— Тебе какого лешего надо?— беспардонно выкрикнула она.
— Вали пока цел.
Я вскипел, схватил старуху за руку и оттащил от забора.
— Сейчас ментов позову, отправят тебя в обезьянник. Уходи говорю.
Цыганка зло взглянула на меня и визгливым голосом крикнула:
— Вы тут живете как цари, а мне ребенка кормить нечем. Дай денег ребенку на молоко я уйду.
— Хрен тебе, а не денег, — ответил я, — иди заработай!
Старуха сузила маленькие черные глазки и подбоченилась руками как бабка на базаре.
— Прокляну тебя.
— сказала она, — коли денег не дашь — не будет тебе покоя.
В силу цыганских проклятий я не верил и рассмеялся ей в лицо, показывая свое безразличие. Потом схватил за ворот цветастого платья и потащил как зарвавшегося ребенка от забора. Старуха кривлялась как лиса, пытаясь отбиться от меня, но я держал ее крепко.
— Ментам сдам, — сказал я сам себе.
Внезапно у меня закружилась голова и я упал на землю, больно ударившись лицом об асфальт. Некоторое время я провалялся как куль с землей, но собравшись с силами перевернулся на спину. Первое, что я увидел была злобная рожа пресловутой цыганки, рядом с которой стояла такая же старая баба ряженая в цветное белье. В руке второй был силикатный кирпич. Она подняла руку с кирпичом над моей головой и я инстинктивно закрыл лицо руками, но это меня не спасло. Кирпич попал куда целилась цыганка… Сколько прошло времени я не помню. Где я очутился и подавно.
Я лежал пластом на земле уткнувшись лицом в жухлую траву. Голова кружилась и меня жутко тошнило. Не в силах больше себя сдерживать я опустошил свой желудок не поднимая головы. Отдышавшись я решил попробовать хотя бы сесть для начала, а уж потом оглядеться. Уперевшись руками я поднял голову и открыл глаза. Меня сразу замутило и опять начало тошнить. Поборов себя я все-таки сел на землю и посмотрел по сторонам. Местность была не знакомая, кругом росла высокая сухая трава и небольшой кустарник волчьих ягод. Домов в поле зрения не было, людей я тоже не увидел. Посмотрев на свои руки я ужаснулся, все в грязи и перепачканные кровью. В голове ломило и долбил казалось огромный колокол. Потрогав голову, я вскрикнул от боли, и на скрюченных пальцах остался кровавый след. Да, серьезное ранение. Последнее что я помнил, была злющая ухмыляющаяся рожа какой-то бабы, на этом воспоминания обрывались. С ужасом осознал, что это единственное воспоминание, которое у меня осталось. Кто я и где живу напрочь не помнил, и где находился не представлял. Надо идти, решил я и поднялся на ноги. Меня качало как пьяного в глазах появились красные круги но стоять я мог, а значит и передвигаться, ну пусть со временем. Выглядел я наверно жутко. Голова пробита лицо и руки в крови, одежда вся перепачкана черти чем. Пошарив по карманам я ничего не обнаружил, что меня сильно расстроило. Наверно меня ограбили, так как деньги наверное там были, судя по приличным хотя и грязным штанам и кожаным белым ботинкам.
Надо было куда-то двигаться. На вскидку определив направление я двинулся вперед. Двигаться было тяжело, местность была неровная, всюду валялись камни, и спутанная прошлогодняя трава заплетала ноги и жутко болела голова. Пред глазами вокруг виднелось лишь поле с бороздами оврагов и небольшое болото заросшее камышом. Я направился туда, хорошо хоть идти было не далеко. Качаясь как пьяный, и спотыкаясь на негнущихся ногах, я добрался до болота и с трудом присел на рыхлую влажную землю. Дотянувшись до мутной воды и зачерпнув ее ладонью, я умыл руки. Надо было отмыть и лицо, но сил на это не хватало и встав на четвереньки я окунул голову в болото, чтобы смыть кровь и грязь. Вода была застоявшейся и отдавала гнилью, но стало немного легче. Кое-как приведя себя в порядок и поднявшись на ноги, я продолжил свой путь. День клонился к закату, и солнце на горизонте превратилось в большой кровавый глаз, повеяло легкой прохладой. Ни домов ни людей я не встретил и с тоской подумал, что наверное придется ночевать под открытым небом, если я не найду хоть кого то, способного мне помочь. Я шел, поле не кончалось. Смеркалось, и тени от больших камней вытягивались в длинные темные борозды. Идти, надо идти. Ночевка в поле меня сильно тревожила, ведь если кто-то на меня напал здесь, он мог и повторить свое неоконченное дело и тогда неизвестно, чем бы это могло окончиться.
— Слушай, — обратился я, — проваливай отсюда и не пугай детей.
Цыганка резко обернулась, и в лицо мне пахнул удушливый перегар гнилых зубов и дешевых сигарет. Лицо ее перекосилось от гнева, сделав старуху еще противней.
— Тебе какого лешего надо?— беспардонно выкрикнула она.
— Вали пока цел.
Я вскипел, схватил старуху за руку и оттащил от забора.
— Сейчас ментов позову, отправят тебя в обезьянник. Уходи говорю.
Цыганка зло взглянула на меня и визгливым голосом крикнула:
— Вы тут живете как цари, а мне ребенка кормить нечем. Дай денег ребенку на молоко я уйду.
— Хрен тебе, а не денег, — ответил я, — иди заработай!
Старуха сузила маленькие черные глазки и подбоченилась руками как бабка на базаре.
— Прокляну тебя.
— сказала она, — коли денег не дашь — не будет тебе покоя.
В силу цыганских проклятий я не верил и рассмеялся ей в лицо, показывая свое безразличие. Потом схватил за ворот цветастого платья и потащил как зарвавшегося ребенка от забора. Старуха кривлялась как лиса, пытаясь отбиться от меня, но я держал ее крепко.
— Ментам сдам, — сказал я сам себе.
Внезапно у меня закружилась голова и я упал на землю, больно ударившись лицом об асфальт. Некоторое время я провалялся как куль с землей, но собравшись с силами перевернулся на спину. Первое, что я увидел была злобная рожа пресловутой цыганки, рядом с которой стояла такая же старая баба ряженая в цветное белье. В руке второй был силикатный кирпич. Она подняла руку с кирпичом над моей головой и я инстинктивно закрыл лицо руками, но это меня не спасло. Кирпич попал куда целилась цыганка… Сколько прошло времени я не помню. Где я очутился и подавно.
Я лежал пластом на земле уткнувшись лицом в жухлую траву. Голова кружилась и меня жутко тошнило. Не в силах больше себя сдерживать я опустошил свой желудок не поднимая головы. Отдышавшись я решил попробовать хотя бы сесть для начала, а уж потом оглядеться. Уперевшись руками я поднял голову и открыл глаза. Меня сразу замутило и опять начало тошнить. Поборов себя я все-таки сел на землю и посмотрел по сторонам. Местность была не знакомая, кругом росла высокая сухая трава и небольшой кустарник волчьих ягод. Домов в поле зрения не было, людей я тоже не увидел. Посмотрев на свои руки я ужаснулся, все в грязи и перепачканные кровью. В голове ломило и долбил казалось огромный колокол. Потрогав голову, я вскрикнул от боли, и на скрюченных пальцах остался кровавый след. Да, серьезное ранение. Последнее что я помнил, была злющая ухмыляющаяся рожа какой-то бабы, на этом воспоминания обрывались. С ужасом осознал, что это единственное воспоминание, которое у меня осталось. Кто я и где живу напрочь не помнил, и где находился не представлял. Надо идти, решил я и поднялся на ноги. Меня качало как пьяного в глазах появились красные круги но стоять я мог, а значит и передвигаться, ну пусть со временем. Выглядел я наверно жутко. Голова пробита лицо и руки в крови, одежда вся перепачкана черти чем. Пошарив по карманам я ничего не обнаружил, что меня сильно расстроило. Наверно меня ограбили, так как деньги наверное там были, судя по приличным хотя и грязным штанам и кожаным белым ботинкам.
Надо было куда-то двигаться. На вскидку определив направление я двинулся вперед. Двигаться было тяжело, местность была неровная, всюду валялись камни, и спутанная прошлогодняя трава заплетала ноги и жутко болела голова. Пред глазами вокруг виднелось лишь поле с бороздами оврагов и небольшое болото заросшее камышом. Я направился туда, хорошо хоть идти было не далеко. Качаясь как пьяный, и спотыкаясь на негнущихся ногах, я добрался до болота и с трудом присел на рыхлую влажную землю. Дотянувшись до мутной воды и зачерпнув ее ладонью, я умыл руки. Надо было отмыть и лицо, но сил на это не хватало и встав на четвереньки я окунул голову в болото, чтобы смыть кровь и грязь. Вода была застоявшейся и отдавала гнилью, но стало немного легче. Кое-как приведя себя в порядок и поднявшись на ноги, я продолжил свой путь. День клонился к закату, и солнце на горизонте превратилось в большой кровавый глаз, повеяло легкой прохладой. Ни домов ни людей я не встретил и с тоской подумал, что наверное придется ночевать под открытым небом, если я не найду хоть кого то, способного мне помочь. Я шел, поле не кончалось. Смеркалось, и тени от больших камней вытягивались в длинные темные борозды. Идти, надо идти. Ночевка в поле меня сильно тревожила, ведь если кто-то на меня напал здесь, он мог и повторить свое неоконченное дело и тогда неизвестно, чем бы это могло окончиться.
Страница 1 из 3
