Болотная жижа противно чавкала под ногами, с каждым шагом по капле высасывая из бредущего последние силы. Болотные испарения всё глубже проникали в лёгкие, отравляя и без того полуживое тело, а холодный воздух вступающей в свои права осенней ночи, перемешанный с клочьями плотного тумана, всё сильнее проникал под сильно потрёпанное пончо путника, вымораживая последние мысли.
Добавить в моё избранное
11 мин, 40 сек 10025
Человек сильно устал. Остановившись отдохнуть, скрюченными от холода пальцами изо всех сил вцепился в слегу, чтобы не упасть в противно пахнущую жижу, и тяжело вздохнул. С тоской бросив взгляд на быстро темнеющее небо, осмотрел пространство перед собой: насколько хватало глаз, кругом простиралась унылая равнина чёрного болота, кое-где нарушаемая невысокими холмиками покрытых жухлой травой и чахлым кустарником кочек. И жуткая тишина, которую нарушало лишь тяжёлое хриплое дыхание уставшего путника. Создавалось впечатление, что здесь не осталось ничего живого, так что даже слабый ветерок боялся потревожить застывший в вечном молчании воздух проклятого места.
Немного отдышавшись, человек слабым движением руки отбросил со лба длинную прядь свалявшихся от пота и грязи волос, с трудом вытащил уже чуть не по икры увязшие в болоте ноги и продолжил путь к одной ему известной цели… Город искрился от обилия солнечного света. В городском парке стайки нахальных воробьёв шустро сновали прямо под ногами прохожих, гоняясь за хлебными крошками, что рассыпали по аллее сердобольные старушки, важно восседающие тут же на лавочках и внимательно наблюдающие за всем вокруг подслеповатыми глазами, вооружёнными толстыми линзами очков. Старушки неторопливо перемывали косточки прохожим, млея в ласковых лучах майского солнышка. С того места, что они облюбовали для своих посиделок, хорошо был виден главный вход Политехнического института. Проходящая перед ним дорога пестрела от обилия проходящего по ней транспорта, из-за чего в своё время и был оборудован подземный пешеходный переход.
Дело близилось к полудню, когда на крыльце учебного заведения появился молодой паренёк лет двадцати. Он выделялся из толпы сверстников своей нескладной долговязой фигурой и возвышался над окружающими чуть не на целую голову. Короткая стрижка тёмных волос подчёркивала комично оттопыренные уши, а кроткий взгляд серо-зелёных глаз из-под кустистых бровей, нос картошкой и по-женски пухлые губы вкупе с мягким подбородком формировали образ глуповатого простака.
У паренька было прекрасное настроение: сегодня он сдал последний зачёт и впереди забрезжил целый свободный вечер, когда можно отдохнуть от нудной зубрёжки. Быстро спустившись по ступеням главного корпуса, парень подбежал к пешеходному переходу и перебрался на противоположную сторону дороги, где был тут же подхвачен пёстрой толпой цыган и увлечён в сторону городского парка.
Денег у студента никогда особо и не водилось, поэтому, нимало не заботясь о своём благосостоянии, он даже не попытался вырваться из цепких объятий детей улицы.
Вскоре толпа цыган понемногу рассосалась и парень смог, наконец, осмотреться. Каково же было его удивление, когда понял, что кругом — дремучий лес, а под ногами — едва заметная узенькая тропинка, ведущая куда-то в глухую чащу. Не веря своим глазам, он ущипнул себя за руку раз, другой, третий, но наваждение не проходило. Лишь рука сильно разболелась. Ещё немного поозиравшись, решил двинуться по тропинке вперёд, так как другого пути не было: по бокам и сзади — сплошной бурелом, в котором не то, что пройти, но и разглядеть что-либо не было никакой возможности. Лишь впереди маячила просека, обещающая пусть не быстрый, но, всё же, выход из дремучего леса.
Однако, в скором времени, тропинка сделала резкий поворот и взору путника открылась большая поляна со стоящей прямо посередине избушкой. Были у этого жилища куриные ножки или нет, — парню было неведомо, поскольку изба была настолько древней и ветхой, что просто вросла в землю. Единственное подслеповатое окошко смотрело прямо на потревожившего её уединение гостя. Вид избушки навевал такую тоску и уныние, что хотелось развернуться и бежать с этой поляны без оглядки куда глаза глядят. Только обратной-то дороги и не было: когда паренёк невольно попятился назад и уже развернулся, чтобы припустить назад в надежде обнаружить какое-нибудь не замеченное ранее ответвление, то не нашёл и следа от тропинки: кругом, куда ни кинь взгляд, стояла стена из колючего дикого кустарника в два человеческих роста высотой — и ни единого прохода.
Стало очевидно, что парня привели сюда специально. Только что можно получить с нищего, вечно полуголодного студента третьего курса, который и жизни-то ещё не успел понюхать? Но, делать нечего, с обречённостью идущего на казнь человека, паренёк снова развернулся, нетвёрдой походкой доплёлся до избы и тихонько постучал в притолоку, боясь невольным движением задеть трухлявую, сильно покосившуюся дверь: судя по внешнему виду, последняя готова была рассыпаться в прах лишь от малейшего дуновения ветерка.
Раздался дикий скрип и дверь, кряхтя и содрогаясь, открылась ровно настолько, чтобы в дверной проём смог протиснуться человек. Внутренне холодея от нехорошего предчувствия, паренёк воспользовался этим приглашением и быстро прошмыгнул в приоткрытую дверь, которая тут же за ним захлопнулась, что было вполне ожидаемо и лишь добавило студенту невольной дрожи в коленках.
Немного отдышавшись, человек слабым движением руки отбросил со лба длинную прядь свалявшихся от пота и грязи волос, с трудом вытащил уже чуть не по икры увязшие в болоте ноги и продолжил путь к одной ему известной цели… Город искрился от обилия солнечного света. В городском парке стайки нахальных воробьёв шустро сновали прямо под ногами прохожих, гоняясь за хлебными крошками, что рассыпали по аллее сердобольные старушки, важно восседающие тут же на лавочках и внимательно наблюдающие за всем вокруг подслеповатыми глазами, вооружёнными толстыми линзами очков. Старушки неторопливо перемывали косточки прохожим, млея в ласковых лучах майского солнышка. С того места, что они облюбовали для своих посиделок, хорошо был виден главный вход Политехнического института. Проходящая перед ним дорога пестрела от обилия проходящего по ней транспорта, из-за чего в своё время и был оборудован подземный пешеходный переход.
Дело близилось к полудню, когда на крыльце учебного заведения появился молодой паренёк лет двадцати. Он выделялся из толпы сверстников своей нескладной долговязой фигурой и возвышался над окружающими чуть не на целую голову. Короткая стрижка тёмных волос подчёркивала комично оттопыренные уши, а кроткий взгляд серо-зелёных глаз из-под кустистых бровей, нос картошкой и по-женски пухлые губы вкупе с мягким подбородком формировали образ глуповатого простака.
У паренька было прекрасное настроение: сегодня он сдал последний зачёт и впереди забрезжил целый свободный вечер, когда можно отдохнуть от нудной зубрёжки. Быстро спустившись по ступеням главного корпуса, парень подбежал к пешеходному переходу и перебрался на противоположную сторону дороги, где был тут же подхвачен пёстрой толпой цыган и увлечён в сторону городского парка.
Денег у студента никогда особо и не водилось, поэтому, нимало не заботясь о своём благосостоянии, он даже не попытался вырваться из цепких объятий детей улицы.
Вскоре толпа цыган понемногу рассосалась и парень смог, наконец, осмотреться. Каково же было его удивление, когда понял, что кругом — дремучий лес, а под ногами — едва заметная узенькая тропинка, ведущая куда-то в глухую чащу. Не веря своим глазам, он ущипнул себя за руку раз, другой, третий, но наваждение не проходило. Лишь рука сильно разболелась. Ещё немного поозиравшись, решил двинуться по тропинке вперёд, так как другого пути не было: по бокам и сзади — сплошной бурелом, в котором не то, что пройти, но и разглядеть что-либо не было никакой возможности. Лишь впереди маячила просека, обещающая пусть не быстрый, но, всё же, выход из дремучего леса.
Однако, в скором времени, тропинка сделала резкий поворот и взору путника открылась большая поляна со стоящей прямо посередине избушкой. Были у этого жилища куриные ножки или нет, — парню было неведомо, поскольку изба была настолько древней и ветхой, что просто вросла в землю. Единственное подслеповатое окошко смотрело прямо на потревожившего её уединение гостя. Вид избушки навевал такую тоску и уныние, что хотелось развернуться и бежать с этой поляны без оглядки куда глаза глядят. Только обратной-то дороги и не было: когда паренёк невольно попятился назад и уже развернулся, чтобы припустить назад в надежде обнаружить какое-нибудь не замеченное ранее ответвление, то не нашёл и следа от тропинки: кругом, куда ни кинь взгляд, стояла стена из колючего дикого кустарника в два человеческих роста высотой — и ни единого прохода.
Стало очевидно, что парня привели сюда специально. Только что можно получить с нищего, вечно полуголодного студента третьего курса, который и жизни-то ещё не успел понюхать? Но, делать нечего, с обречённостью идущего на казнь человека, паренёк снова развернулся, нетвёрдой походкой доплёлся до избы и тихонько постучал в притолоку, боясь невольным движением задеть трухлявую, сильно покосившуюся дверь: судя по внешнему виду, последняя готова была рассыпаться в прах лишь от малейшего дуновения ветерка.
Раздался дикий скрип и дверь, кряхтя и содрогаясь, открылась ровно настолько, чтобы в дверной проём смог протиснуться человек. Внутренне холодея от нехорошего предчувствия, паренёк воспользовался этим приглашением и быстро прошмыгнул в приоткрытую дверь, которая тут же за ним захлопнулась, что было вполне ожидаемо и лишь добавило студенту невольной дрожи в коленках.
Страница 1 из 4
