Болотная жижа противно чавкала под ногами, с каждым шагом по капле высасывая из бредущего последние силы. Болотные испарения всё глубже проникали в лёгкие, отравляя и без того полуживое тело, а холодный воздух вступающей в свои права осенней ночи, перемешанный с клочьями плотного тумана, всё сильнее проникал под сильно потрёпанное пончо путника, вымораживая последние мысли.
Добавить в моё избранное
11 мин, 40 сек 10026
Первое, что увидел, были глаза. Странные глаза без белков, в которых плескалась темнота. Их взгляд завораживал, лишал воли и заставлял сердце трепетать от ужаса. Ноги сами собой подогнулись и тело рухнуло на колени. Неведомая сила ломала, корёжила тело и давила на разум. Не в силах сопротивляться, парень упал и распластался по полу. Дышать становилось всё трудней, а глаза застлала белёсая пелена. Но что-то заставило паренька вскинуть голову. Какая-то маленькая искорка, промелькнувшая в мозгу, вдруг разом сбросила непомерную тяжесть, приковавшую тело к насквозь прогнившему дощатому полу. Вздохнув полной грудью, он встал и выпрямился во весь рост. Страха в сердце больше не было и парень поднял голову в надежде вновь помериться силами с владельцем этих страшных глаз.
— Похвально… — прошелестело прямо у него в голове.
— Ты заслужил право выбора… Теперь паренёк смог разглядеть и хозяина избушки. Точнее — хозяйку: перед нескладным гостем, посреди комнаты, стоял грубо сколоченный, такой же древний, как и всё вокруг, но всё ещё крепкий стол внушительных размеров, за которым восседала юная девица с очень бледным лицом, больше похожим на маску. По виду ей можно было дать не более пятнадцати лет. Довольно миловидная блондинка, одетая в какую-то непонятную хламиду, больше похожую на саван. И если бы не странные глаза, можно было принять её за обычную девушку. Девица сидела, не шевелясь. Её плотно сомкнутые узкие губы не издавали ни звука. Лишь страшные глаза жили своей жизнью на мертвенно-бледном лице.
Парень с удивлением и интересом рассматривал хозяйку, не в силах вымолвить ни слова.
— Карту! — снова прозвучало у него в голове, при этом губы девицы так и остались плотно сжатыми.
Только теперь он обратил внимание на лежащую в центре стола колоду карт. Казалось, она целиком была соткана из мрака. Впечатление дополнял чёрный туман, клубящийся вокруг колоды.
«Роковая карта», — вдруг невольно всплыла в памяти ассоциация с «Пиковой дамой».
Дрожащей от волнения рукой, парень потянулся к колоде и даже не успел понять, как в ладони оказался чёрный, обжигающий могильным холодом, прямоугольник. Мельком взглянув на хозяйку и повинуясь движению её глаз, которое нетрудно было расшифровать и без слов, вскрыл карту и положил рядом с колодой. Сначала разобрать было ничего нельзя, но постепенно на поверхности прямоугольника проявилось изображение его самого с посеребрёнными сединой висками, в дорогом прикиде. На губах играла довольная ухмылка человека, знающего себе цену, а на заднем фоне красовался могильный холмик с цифрой два.
— Ещё одну! — следуя указаниям бесцветного голоса, он протянул руку за следующей картой.
На карте оказалась изображена больничная койка с лежащим на ней человеком, больше смахивающим на скелет. Рядом с койкой приткнулась тумбочка, на которой стояла ваза с букетом полевых цветов, а под вазой — небольшая записка со словами «С любовью, Л. и В.» Всмотревшись в измождённое лицо человека, лежащего на больничной койке, паренёк с огромным трудом узнал себя: настолько ужасно он выглядел. Можно было сказать, что изображённый одной ногой уже стоял в могиле и ему недолго осталось.
С выражением крайнего недоумения, парень взглянул в лицо хозяйки и лишь хотел спросить, что же всё это значит, как бесцветный голос в голове вымел прочь все посторонние мысли:
— Очень скоро тебе придётся сделать выбор. Но каков бы он ни был, помни, что все пути, в конечном счёте, приведут ко мне! Так что для тебя обе карты — роковые! — и тут же всё пространство заполнилось сухим, лающим, злорадным смехом.
Перед глазами всё поплыло, в лицо ударила мощная струя воздуха и, не успев ничего сообразить, паренёк вдруг понял, что стоит на одной из аллей городского парка, а вокруг него носятся, как угорелые, воробьи, отбирая друг у друга крошки и вереща при этом на все лады. От дикой трескотни и чириканья сразу разболелась голова. А подняв глаза, понял, что попал под перекрёстные осуждающие взгляды бабушек-одуванчиков, сразу зашушукавшихся о чём-то меж собой, и поспешил быстрее ретироваться куда подальше.
Потёр лицо ладонями, потряс головой, отгоняя странное наваждение, и побрёл к автобусной остановке, намереваясь попасть домой пораньше.
Подойдя к остановке, сразу обратил внимание на сидящую на краю скамейки девушку с красными от слёз глазами. Недолго думая, подошёл к ней и, мысленно ругая себя за косноязычие, с некоторым вызовом поинтересовался: не нужна ли юной особе какая-нибудь помощь?
Но когда девушка повернула к нему заплаканное лицо, сердце неудавшегося ловеласа дало сбой и он поперхнулся очередной заготовленной несуразной фразой. Всю браваду с него сдуло в мгновение ока: перед ним сидела действительно несчастная молодая леди, в сердце которой бушевал дикий ураган от неизбывной тоски и отчаяния. Парень каким-то шестым чувством понял, что девушка находится буквально в шаге от того, чтобы покончить жизнь самоубийством.
— Похвально… — прошелестело прямо у него в голове.
— Ты заслужил право выбора… Теперь паренёк смог разглядеть и хозяина избушки. Точнее — хозяйку: перед нескладным гостем, посреди комнаты, стоял грубо сколоченный, такой же древний, как и всё вокруг, но всё ещё крепкий стол внушительных размеров, за которым восседала юная девица с очень бледным лицом, больше похожим на маску. По виду ей можно было дать не более пятнадцати лет. Довольно миловидная блондинка, одетая в какую-то непонятную хламиду, больше похожую на саван. И если бы не странные глаза, можно было принять её за обычную девушку. Девица сидела, не шевелясь. Её плотно сомкнутые узкие губы не издавали ни звука. Лишь страшные глаза жили своей жизнью на мертвенно-бледном лице.
Парень с удивлением и интересом рассматривал хозяйку, не в силах вымолвить ни слова.
— Карту! — снова прозвучало у него в голове, при этом губы девицы так и остались плотно сжатыми.
Только теперь он обратил внимание на лежащую в центре стола колоду карт. Казалось, она целиком была соткана из мрака. Впечатление дополнял чёрный туман, клубящийся вокруг колоды.
«Роковая карта», — вдруг невольно всплыла в памяти ассоциация с «Пиковой дамой».
Дрожащей от волнения рукой, парень потянулся к колоде и даже не успел понять, как в ладони оказался чёрный, обжигающий могильным холодом, прямоугольник. Мельком взглянув на хозяйку и повинуясь движению её глаз, которое нетрудно было расшифровать и без слов, вскрыл карту и положил рядом с колодой. Сначала разобрать было ничего нельзя, но постепенно на поверхности прямоугольника проявилось изображение его самого с посеребрёнными сединой висками, в дорогом прикиде. На губах играла довольная ухмылка человека, знающего себе цену, а на заднем фоне красовался могильный холмик с цифрой два.
— Ещё одну! — следуя указаниям бесцветного голоса, он протянул руку за следующей картой.
На карте оказалась изображена больничная койка с лежащим на ней человеком, больше смахивающим на скелет. Рядом с койкой приткнулась тумбочка, на которой стояла ваза с букетом полевых цветов, а под вазой — небольшая записка со словами «С любовью, Л. и В.» Всмотревшись в измождённое лицо человека, лежащего на больничной койке, паренёк с огромным трудом узнал себя: настолько ужасно он выглядел. Можно было сказать, что изображённый одной ногой уже стоял в могиле и ему недолго осталось.
С выражением крайнего недоумения, парень взглянул в лицо хозяйки и лишь хотел спросить, что же всё это значит, как бесцветный голос в голове вымел прочь все посторонние мысли:
— Очень скоро тебе придётся сделать выбор. Но каков бы он ни был, помни, что все пути, в конечном счёте, приведут ко мне! Так что для тебя обе карты — роковые! — и тут же всё пространство заполнилось сухим, лающим, злорадным смехом.
Перед глазами всё поплыло, в лицо ударила мощная струя воздуха и, не успев ничего сообразить, паренёк вдруг понял, что стоит на одной из аллей городского парка, а вокруг него носятся, как угорелые, воробьи, отбирая друг у друга крошки и вереща при этом на все лады. От дикой трескотни и чириканья сразу разболелась голова. А подняв глаза, понял, что попал под перекрёстные осуждающие взгляды бабушек-одуванчиков, сразу зашушукавшихся о чём-то меж собой, и поспешил быстрее ретироваться куда подальше.
Потёр лицо ладонями, потряс головой, отгоняя странное наваждение, и побрёл к автобусной остановке, намереваясь попасть домой пораньше.
Подойдя к остановке, сразу обратил внимание на сидящую на краю скамейки девушку с красными от слёз глазами. Недолго думая, подошёл к ней и, мысленно ругая себя за косноязычие, с некоторым вызовом поинтересовался: не нужна ли юной особе какая-нибудь помощь?
Но когда девушка повернула к нему заплаканное лицо, сердце неудавшегося ловеласа дало сбой и он поперхнулся очередной заготовленной несуразной фразой. Всю браваду с него сдуло в мгновение ока: перед ним сидела действительно несчастная молодая леди, в сердце которой бушевал дикий ураган от неизбывной тоски и отчаяния. Парень каким-то шестым чувством понял, что девушка находится буквально в шаге от того, чтобы покончить жизнь самоубийством.
Страница 2 из 4
