«Только, чтобы сразу вернулся домой!» Вадим вспомнил слова матери. Но кто же знал, что покупатель не станет возвращаться в город, а поедет дальше, чтобы навестить своих родственников? Хорошо ещё, что он догадался выяснить расписание электричек…
Добавить в моё избранное
12 мин, 34 сек 3528
— Я хотел пойти к тебе, — соврал он, поняв, что надо говорить сейчас именно то, что как-то смягчит её обиду, — но устал в дороге и уснул.
— Ты надолго? — она как-то странно смотрела на него. А, может быть, не странно. А странны были её глаза, тёмные, почти чёрные, какие-то пугающие. «Это всё потому, что темно», — успокоил себя Вадим. Он помнил, что глаза у неё серо-голубые с чёрточками, будто лепестками.
— Пока останусь, — соврал он. И попытался перевести разговор в другое русло:
— Тебе сказали, что я приехал? Как ты узнала? И почему не пришла раньше?
— Да… сказали…, — прошептала она. Но как-то неуверенно, — а поздно, потому что меня не отпустили бы к тебе. Родители. Они на тебя в обиде. Как и я. Но, видишь, пришла.
«Всё понятно», — Вадим вспомнил её родителей. Строгие, принципиальные. Конечно же, они ей сказали — не смей идти, унижаться, вспомни, что он тебе даже ни разу не позвонил.
Она была теперь совсем близко. Он её взгляда кружилась голова. Не хотелось уже ни о чём думать. Её руки обвили его шею, он вздрогнул, почувствовав, как они холодны. Этот холод, казалось, проник до сердца. Почувствовал прикосновение её губ на своих губах, такое же холодное, как и прикосновение рук, но этот холод ощущался внутри уже чем-то горячим. Так бывает, когда лёд обжигает. Да и думать он ничего не мог — в голове всё плыло, кружилось, по телу расползалась сладкая истома, неведомое наслаждение… Он с трудом разлепил глаза. И, сразу же, зажмурился от яркого света.
Пытался вспомнить — что же было ночью? Но всё произошедшее казалось сном, который унёс с собой все видения, оставив только ощущения — волнующие, тревожные. Он лежал на диване, одетый, хотя смутно помнил о… бурной ночи? В памяти только всплыли её слова: «Завтра приду».
Вадим попытался подняться, но не смог. Сначала подумал, что тело просто затекло, но нет. Это была слабость. Казалось, что все силы просто выпиты кем-то без остатка.
Голова кружилась, при попытке сесть в ушах возник звон, перед глазами поплыли разноцветные круги. К тому же, страшно хотелось пить. Он вспомнил, что со вчерашнего утра ничего не ел и успокоил себя тем, что это состояние вызвано голодом. Хотя есть ему как раз не хотелось. На его счастье, рюкзак стоял рядом с диваном. С трудом протянув руку, он вынул бутылку Святого источника. От усилий на лбу выступил пот. Вода была тёплая, но он с наслаждением сделал несколько больших глотков. Стало чуть легче. Подтянув к себе рюкзак, достал, завёрнутые в фольгу, бутерброды с сыром и подтаявший шоколад. Решив, что сыром не отравишься, заставил себя немного поесть. Потом снова выпил воды. Состояние заметно улучшилось. Страх, который был вызван этой странной слабостью, отступил. Теперь надо подумать, что делать. Ему хотелось немедленно оказаться дома. Но для этого нужно идти на станцию. Уехать? И снова обмануть? Вспомнив ночь, Вадим почувствовал, так же, желание остаться. Ещё на день. Уехать можно и завтра. Ведь они даже не поговорили. Вдруг она приехала к родителям на каникулы, а учится в городе? Сейчас ему очень хотелось, чтобы это было, действительно, так. Они могли бы встречаться, ведь лучше её он ещё никого не встречал. А, если нет, то можно уговорить её приехать, поступить в их институт. Многие однокурсники жили в общаге, и ничего. Он даже не думал, что эта встреча так на него подействует. Решив остаться, он испытал облегчение. Понимал, что если уедет, то на этот раз от совести так просто уйти не удастся. Но, раз он решил задержаться ещё на день, то надо, хотя бы, добраться до колонки, принести воды, умыться. Сходить в магазин, что-нибудь купить… Он достал телефон, посмотрел — который час, и ахнул. Только теперь он понял, почему солнце светило в глаза. Да, просто потому, что оно уже клонилось к закату!
Колонка была почти напротив дома. На улице было жарко, душно, и Вадим умылся прямо на месте. Это взбодрило его ещё больше, и он направился к магазину.
В маленьком магазинчике работала незнакомая продавщица — это был второй, после Елены, человек, которого он встретил. Конечно, можно было пройтись по соседям, заглянуть к друзьям — вдруг кто-то по-прежнему здесь живёт? Но, зная нравы деревенских жителей, Вадим понимал, что тогда ему придётся задержаться у кого-то в гостях надолго, пока он не даст полный отчёт о двух годах, проведённых за пределами деревни. Отложив деньги на обратную дорогу, он купил кое-что из продуктов и двинулся назад, теперь уже сам остерегаясь кому-то попадаться на глаза. Но и на обратном пути его сопровождала полная тишина, нарушаемая лишь стрёкотом кузнечиков и жужжанием ленивых шмелей.
Вернувшись в дом, он немного перекусил, сожалея о том, что нельзя приготовить кофе, и вышел на крыльцо. Солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев. В доме он нашёл свечи, в магазине купил конфеты и решил устроить ей небольшой романтик. Но, в доме ждать Елену он не стал. Лучше он подождёт её в саду.
— Ты надолго? — она как-то странно смотрела на него. А, может быть, не странно. А странны были её глаза, тёмные, почти чёрные, какие-то пугающие. «Это всё потому, что темно», — успокоил себя Вадим. Он помнил, что глаза у неё серо-голубые с чёрточками, будто лепестками.
— Пока останусь, — соврал он. И попытался перевести разговор в другое русло:
— Тебе сказали, что я приехал? Как ты узнала? И почему не пришла раньше?
— Да… сказали…, — прошептала она. Но как-то неуверенно, — а поздно, потому что меня не отпустили бы к тебе. Родители. Они на тебя в обиде. Как и я. Но, видишь, пришла.
«Всё понятно», — Вадим вспомнил её родителей. Строгие, принципиальные. Конечно же, они ей сказали — не смей идти, унижаться, вспомни, что он тебе даже ни разу не позвонил.
Она была теперь совсем близко. Он её взгляда кружилась голова. Не хотелось уже ни о чём думать. Её руки обвили его шею, он вздрогнул, почувствовав, как они холодны. Этот холод, казалось, проник до сердца. Почувствовал прикосновение её губ на своих губах, такое же холодное, как и прикосновение рук, но этот холод ощущался внутри уже чем-то горячим. Так бывает, когда лёд обжигает. Да и думать он ничего не мог — в голове всё плыло, кружилось, по телу расползалась сладкая истома, неведомое наслаждение… Он с трудом разлепил глаза. И, сразу же, зажмурился от яркого света.
Пытался вспомнить — что же было ночью? Но всё произошедшее казалось сном, который унёс с собой все видения, оставив только ощущения — волнующие, тревожные. Он лежал на диване, одетый, хотя смутно помнил о… бурной ночи? В памяти только всплыли её слова: «Завтра приду».
Вадим попытался подняться, но не смог. Сначала подумал, что тело просто затекло, но нет. Это была слабость. Казалось, что все силы просто выпиты кем-то без остатка.
Голова кружилась, при попытке сесть в ушах возник звон, перед глазами поплыли разноцветные круги. К тому же, страшно хотелось пить. Он вспомнил, что со вчерашнего утра ничего не ел и успокоил себя тем, что это состояние вызвано голодом. Хотя есть ему как раз не хотелось. На его счастье, рюкзак стоял рядом с диваном. С трудом протянув руку, он вынул бутылку Святого источника. От усилий на лбу выступил пот. Вода была тёплая, но он с наслаждением сделал несколько больших глотков. Стало чуть легче. Подтянув к себе рюкзак, достал, завёрнутые в фольгу, бутерброды с сыром и подтаявший шоколад. Решив, что сыром не отравишься, заставил себя немного поесть. Потом снова выпил воды. Состояние заметно улучшилось. Страх, который был вызван этой странной слабостью, отступил. Теперь надо подумать, что делать. Ему хотелось немедленно оказаться дома. Но для этого нужно идти на станцию. Уехать? И снова обмануть? Вспомнив ночь, Вадим почувствовал, так же, желание остаться. Ещё на день. Уехать можно и завтра. Ведь они даже не поговорили. Вдруг она приехала к родителям на каникулы, а учится в городе? Сейчас ему очень хотелось, чтобы это было, действительно, так. Они могли бы встречаться, ведь лучше её он ещё никого не встречал. А, если нет, то можно уговорить её приехать, поступить в их институт. Многие однокурсники жили в общаге, и ничего. Он даже не думал, что эта встреча так на него подействует. Решив остаться, он испытал облегчение. Понимал, что если уедет, то на этот раз от совести так просто уйти не удастся. Но, раз он решил задержаться ещё на день, то надо, хотя бы, добраться до колонки, принести воды, умыться. Сходить в магазин, что-нибудь купить… Он достал телефон, посмотрел — который час, и ахнул. Только теперь он понял, почему солнце светило в глаза. Да, просто потому, что оно уже клонилось к закату!
Колонка была почти напротив дома. На улице было жарко, душно, и Вадим умылся прямо на месте. Это взбодрило его ещё больше, и он направился к магазину.
В маленьком магазинчике работала незнакомая продавщица — это был второй, после Елены, человек, которого он встретил. Конечно, можно было пройтись по соседям, заглянуть к друзьям — вдруг кто-то по-прежнему здесь живёт? Но, зная нравы деревенских жителей, Вадим понимал, что тогда ему придётся задержаться у кого-то в гостях надолго, пока он не даст полный отчёт о двух годах, проведённых за пределами деревни. Отложив деньги на обратную дорогу, он купил кое-что из продуктов и двинулся назад, теперь уже сам остерегаясь кому-то попадаться на глаза. Но и на обратном пути его сопровождала полная тишина, нарушаемая лишь стрёкотом кузнечиков и жужжанием ленивых шмелей.
Вернувшись в дом, он немного перекусил, сожалея о том, что нельзя приготовить кофе, и вышел на крыльцо. Солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев. В доме он нашёл свечи, в магазине купил конфеты и решил устроить ей небольшой романтик. Но, в доме ждать Елену он не стал. Лучше он подождёт её в саду.
Страница 2 из 4
