Шаман

— Дыши, дыши.

Ему было никак не сфокусироваться, перед глазами всё плыло, теряя нить реальности он начал паниковать.

— Дыши, дыши.

Господи, что же это такое.

Он стоял на краю огромного скального выступа, над пропа­стью. На самом краешке, нет, даже часть ступни была над пропа­стью. И только пятки и часть свода ступни, как приклеились к ска­ле намертво.

Он не знал этого места, никогда его не видел, там внизу серебрился фиорд и мелькали серые тени. Как, как он сюда по­пал.

Потихоньку, в его сознание вбуравывался глухой стук, кото­рый начал раздражать его своим рваным ритмом. Ему было никак не сосредоточиться и это бесило и пугало. Мысли, нет, скорее странные ведения мелькали калейдоскопом в голове. Пытаясь со­средоточится, он застонал от бессилия, реальность ускользала каж­дый раз, как только он почти хватался за неё.

А может это мнимые реальности, а может это мнимые ре­альности, а мо-жет это мни-мы-е р-е-е-е-а-л-ь-ности.

Ошеломлённый вслушивался в свой бред, в какофонию реальностей.

Он сделал, шаг, второй, третий и… под ногами была про­пасть, а он стоял. Стоял ли???

Ужас, жуткий испепеляющий ужас охватил его, и он закри­чав, теряя опору стремительно понёсся вниз. Ветер. В ушах сви­стел ветер.

Господи, хоть какая-то опора. Он ощущает ветер и слы­шит его, он понял, что стремительно падает и вновь ужас застил разум, и он заорал — М-А-М-А-Ч-КА-А-А.

В глазах разом померкло, ни свиста, ни ощущения падения, словно он завис.

— Дыши, дыши, тебе говорю — дыши.

Он уже слышал этот голос и так ему стало хорошо, покойно, он не сошёл с ума, он же слышит этот странный, глухой, равнодушный голос. Да-да, равнодушный, а почему? Почему он так странно равнодушен, но его это так умиротворяет.

Неожиданно его объяла апатия и его мозг выключился.

Однако хорошо, что он очнулся и упал, шаман Лырмин подумал, стоя над лежащим телом, уже ле­жащим. Значит будет жить. Рядом с лежащим русским, валялась старая со сколами пиала. Лырмин налил туда отвара датура (дурмана), сушё­ных мухоморов, несколько кусочков лишайника, который он дал попить, а потом подышать над пиалой — умирающего учителя.

Его внук привёз на снегоходе этого русского учителя, затерявшегося в белом безмолвии тундры и так застыл от холода, что врачи сказали проживёт неделю, не больше.

Учителя любили воспитанники интерната и его внук, учился в десятом классе, вот он и привёз его к своему деду.

Старый Лырмин, стоял в парке, на голове была тесьма перевязывающая его густые смоляные волосы. На тесьме висели бубенчики, мелодично дзинькая при каждом его шаге.

В руках держал бубен, он уже не камлал, вызывая духов из Верхнего Мира. Они нашли странника уходящего в Нижний Мир забвения и направили его на Землю.

Пот градом тёк по луноподобному лицу старого шамана.

Датура (дурман) унёс в нереальность, запутав злых духов, а мухоморы подпитав тело учителя, отняли силы духов.

Устало подбирая парку, Лырмин опустился на колени, и ма­зью из жира гуся, барсука, топлёного жира белухи и отваров ма­леньких на тоненьких ножках грибов, задрав штанины учителя, вма­зывал мазь в его почерневшие ступни.

Поднял пиалу, понюхал, усмехнулся, ему ещё рано путеше­ствовать по Верхним Мирам.

Внук сидел на нартах возле чума вопрошающе смотря на деда.

Старый, уставший Лырмин, произнёс равнодушно.

— Он будет жить.