Двадцать граммов бессмертия

Ветер гонял по нему дорожную пыль и та, как будто спасаясь от него, забивалась в разбитые окна и распахнутые двери. Она пряталась в углах домов, и лишь изредка, когда насильник-ветер добирался до нее, тяжело вздрагивала. И только две женщины, Серость и Запустение жили в этом городе. Мне жаль было их, но я не их мужчина. Пусть ищут другого. А я пройду по этим улицам, оставляя только след босых ног на пыли. Но и он долго не проживет в этом мире, ветер и его развеет.

Я оглянулся. Кто-то звал меня, или мне показалось? Мимо пролетал обрывок газеты, и ветер, услужливо пронес ее так плавно, что я успел разглядеть кусочек сохранившейся фотографии. «Да, — подумал я, — именно эта девушка меня и звала, но где она?» И я снова огляделся, но возмущенная моей невнимательностью к собственной персоне пыль, завертевшись столбом, ударила меня по глазам. Я зажмурился, и тут увидел ее. Она была в окне второго этажа какого-то здания, из крыши которого росло дерево. Хотя нет, когда-то росло, а сейчас оно стояло мертвое, раскинув над крышей костлявые ветви.

Я отогнал руками назойливую пыль, и пошел к дому с девушкой и трупом дерева. Пыль моментально обиделась на меня и, забившись, под ближайшее крыльцо затихла.

— Не обижайте ее, — сказала девушка в окне.

— Вы для нее возможно первое развлечение, за последние несколько сотен лет.

Девушка улыбнулась мне, и я только сейчас заметил, что у нее нет глаз. Симпатичный маленький носик есть, полные жаркие губы есть, а там где глаза — гладкое лицо. Словно глаза на этом лице и не предполагались.

Я подошел ближе. И ветер показал мне собеседницу во всей красе. Он взметнул ее антрацитовые волосы и алое атласное платье. Буйство красок в мире бесцветия. Яркая вспышка, за ее спиной, осветила ее тело. Я закрыл глаза, а когда открыл, девушка уже стояла на пороге дома.

— Чаю хотите? — спросила она.

— С вареньем, абрикосовым, с косточкой.

Мне надо что-то говорить. Но я молчал.

— Мм, понимаю, — грустно произнесла она, — вам нельзя. Вам надо идти. Что ж, мне очень жаль!

Куда мне надо идти?! Почему я не могу попить чаю, ведь я люблю варенье с косточкой абрикосовой! И почему мне страшно?

— Хотите совет? Не отвечайте, я знаю, вы не можете. Но головой кивнуть у вас получится.

Я попытался, у меня получилось.

— Вот, — улыбнулась манящей улыбкой девушка, — значит, шанс еще есть. Знаете, я здесь тоже ненадолго. Меня ветер принес сюда, специально, чтобы вас встретить. А вы знаете, как он здесь над пылью измывается, гад! Вот и сейчас! Видите, вон там!

Она указала рукой куда-то мне за спину, я оглянулся.

— Да ладно, не важно! О чем это я… а, совет. Точно! Найдите себе обувь. И, желательно, поудобней, босиком в этом мире долго не походишь.

Я опустил глаза на ступни. Вот кто-нибудь мне объяснит, почему я в джинсах, в клетчатой теплой рубахе, в серьезной косухе, что и падать не страшно, и босиком!

— Не бойтесь! — девушка подошла ко мне близко-близко, так, что я почувствовал аромат фиалок, она протянула ладонь к моему лицу и погладила по небритой щеке.

Я заглянул ей в глаза, вернее туда, где они должны были быть. И вдруг почувствовал ее взгляд. Шел он откуда-то издалека, и сразу проникал в мое сознание. И он был грустным.

— Ты хочешь спросить, почему у меня нет глаз! А на что мне в этом мире смотреть? А тебя я и без глаз вижу, и буду видеть. Знаю, когда-нибудь и тебе глаза больше не понадобятся.

Девушка наклонилась, и, обхватив мою шею теплой ладонью, притянула к себе. Она коснулась моих губ легким поцелуем, оставляя мимолетный вкус абрикосового варенья.

— Ну, мне пора, до встречи.

И она, шагнув в дорожную пыль, пошла вверх по улице. Но, пройдя пару шагов, обернулась.

— Да, меня просили передать твое имя.

Я вопросительно посмотрел на нее. И вдруг понял, что у меня нет имени! Может у меня и было, какое-то когда-то, но то, что сейчас оно не мое, это точно. А какое же тогда мое?!

— Аскер, — словно пробуя на вкус каждую букву, произнесла девушка.

— Вроде бы правильно сказала. Ну, кажется все. Прощай, наверное.

Девушка развернулась, и с решимостью больше не поворачиваться стала стремительно удаляться. Ветер, подхватив первую попавшуюся пыль, помчался за ней. И окутав фигуру мерцающим облаком, полностью поглотил ее.

— Помни про ботинки! — было последнее, что я услышал от девушки без глаз и без имени.** Меня зовут Аскер. И я очень хорошо помню свое детство. Еще бы его не помнить. Такое детство захочешь, не забудешь. Меня тогда звали Лилланд. Мой народ жил веками на берегу Великой реки. Тот край был прекрасен. Бескрайняя равнина, густо пела зеленью. Мы там были счастливы, мы жили в мире, были им. И он отвечал нам взаимностью. Вечное лето не давало нам повода для уныний. Всегда всего было достаточно.