Двадцать граммов бессмертия

Я зачерпнул ладонью воду и плюхнул себе на лицо. Потом снова зачерпнул и сделал большой глоток. Вода была живительной.

Стайка маленьких рыбок промчалась мимо нас по волнам, гоняясь за мелкой мошкарой.

И я увидел рассвет. Солнце вставало медленно, озаряя все кругом своим сиянием. И представить трудно, что рассвет может быть таким прекрасным. Но, он таким был! Сейчас перебирая в памяти все мои рассветы, я готов сказать, что лучшего у меня никогда не было, и наверно и не будет! Мы прошли мимо водопада. Небольшая речушка впадала в Великую реку, и там, где малая вода соприкасалась с большой образовалась радуга, она играла всеми цветами. И я заворожено смотрел на нее, пока она не скрылась из виду. Стайка птичек, чирикая, пролетела над головой. Они приветствовали нас, а мы их. Утопающие в зелени берега, с песчаными разливами — это мой мир!

Я перехватил плавник Лилланда левой рукой. Правая устала, и от онемения я практически не чувствовал пальцев. О какое это облегчение! Но маленькие иголочки тут же впились в кончики пальцев, и мелкое покалывание перешло в тупую боль, постепенно возвращая чувствительность всей конечности. Стряхнув с себя усталость, я оглянулся. Где-то далеко были видны мои соперники, но их оставалось только двое. Кто это были, я не знал. Впрочем, это и не важно. Мы оставили их далеко позади. Но они не сдавались, и это радовало. Не я один с Лилландом такие психи!

— Ты отдохнуть не хочешь? — спросил я его — Так, догонят!

— Не думаю, они тоже устали. Давай так, ты расслабься, а я погребу.

— Не получится, я больше.

— Получится, я залезу тебе под брюхо, и погребу ногами. Будет конечно медленнее, но тоже движение, а как говорят, движение это жизнь!

— Ну, что ж, давай попробуем, — и Лилланд прекратил плыть.

Я залез под него, обхватил его мощное туловище руками, и, лежа на спине, погреб.

Не знаю сколько мы так прошли, но немало, я так думаю. Я поглядывал на конкурентов, однако никто из них так и не приблизился. Это давало уверенность. Когда я окончательно выбился из сил, Лилланд проснулся, словно чувствовал.

— Все, устал?

— Ну, я ж не рыба, — сказал, задыхаясь я.

— А кто-то недавно водой дышать собирался.

А ведь я действительно различаю интонации его голоса, даже если он звучит только в моей голове. Вот сейчас, он явно меня подначивал.

— Слушай, рыбья ты морда, проснулся — греби, а я и так уже ни ног, ни рук не чувствую.

— Да ладно, все нормально, залазь ко мне на спину и отдыхай.

Кстати, а сидя на его спине, ехать, было гораздо удобнее. Может именно так и надо?!

— Вообще-то, да, — ответил с ухмылочкой Лилланд, — нормальные люди на нас именно так и ездят.

— А что ж ты, сволочь, раньше не сказал?! — почти обиделся я.

— Не знаю, думал, может так тебе больше нравится.

— Вот дали ж боги Попутчика!

— Присоединяюсь!

— Мы что, действительно так похожи? — почему-то спросил я.

— Думаю, да!

— Ну, я посплю?

— Валяй, Лилланд! Я поплыву плавно и нежно, будешь как в колыбельке спать.

И я заснул. А когда проснулся, солнце перевалило уже за половину неба. Черт возьми, действительно спал как на перине! Я огляделся по сторонам. Вех по берегам стало меньше, значительно меньше.

— Проснулся? — услышал я голос Лилланда в своей голове. Я тогда еще никогда не слышал свой собственный голос со стороны, но я уверен, голос Лилланда должен был быть похож на мой. Или это и был мой голос.

— Да, — машинально ответил я, — мы далеко прошли?

— Ну из конкурентов остался один. Видел веху одного из твоих братьев.

— Так чего ж ты меня не разбудил?! — возмутился я.

— Да ладно, будут еще!

— Знаю, — ответил я.

Ближе к вечеру я начал считать вехи братьев. А когда солнце садилось, я увидел и знак старшего брата. Что-то, может шестое чувство, заставило меня оглянуться. Мой соперник сошел на берег и засветил еще один камень. Прямо рядом с вехой старшего брата. Я улыбнулся. Этот парень молодец. И, похоже, он свою цель выполнил. Я был рад за него. Но мне вдруг стало грустно и почти одиноко. Почти, потому что по настоящему нам бывает одиноко, если мы, не дай боги, остаемся без своего Попутчика.

Мы упорно шли дальше. Стало холодать. К этому я тоже был готов. Всем известно, что Великая к своему устью становится холоднее, быстрее и опасней. В этом-то и сложность. Но мы дойдем, я уверен.

Я увидел первый предел. Эти пороги еще были совершенно не опасны, так, пару небольших водоворотов, но будут еще.

— Ты как там?— спросил я Лилланда.

— А сколько ты весишь?

— Ну, — задумался я, — не так чтоб и много.

— А как по мне, так целую тонну!

— Ладно, друг! Давай дрейфуй, все равно спешить уже некуда. Мы остались одни!