Конец апреля в этом году выдался на редкость теплым. Всюду бушевала растительность, сполна смоченная дождями раннего апреля и пригретая теплым, весенним солнышком. Природа вновь оживала весенними цветами, зеленой травкой и листиками на деревьях, вот уже какой год демонстрируя необоримое стремление к жизни.
Добавить в моё избранное
27 мин, 2 сек 4078
Даже здесь, в месте, что о жизни напоминало в самую последнюю очередь.
Тяжелые, стариковские ноги несли обессилившее тело Бориса Анатольевича по песчаной тропинке, змейкой вившейся мимо свежеокрашенных оградок. Несли к той, которую он берег, как мог. Берег до самой последней минуты. Да только от старости да от смерти разве убережешь?
Впереди шла младшая дочка Оля, крепко держа за руку маленькую непоседу — рыженькую внучку Дашеньку. Ох, и егоза же эта Дашенька! А вертлявая какая! Рыжий комочек неисчерпаемой энергии ловко извернулся, освободившись от материнской опеки, и помчался вдаль по песчаной тропинке. Этой потрясающей неутомимости вот очень срочно нужно было куда-то побежать, на что-то залезть и что-то сделать. Что-то, что совсем-совсем не хотелось бы матери. А иначе она просто взорвется, треснет по швам и лопнет от переполняющей ее энергии.
— Дашка, стой, ты куда! — закричала Оля живо убегающей дочке.
Да только кто там слушал?! Рыжий комочек радости мчался вперед, к развилке, видневшейся чуть спереди. Еще бы! Ведь на развилке можно побежать направо. А можно налево. А можно и вовсе направиться прямо, проламывая себе путь к приключениям сквозь густой кустарник.
— Пап, я побежала ловить! — кинула Оля шедшему сзади отцу, понимая, что до опасной черты, за которой обязательно начнутся приключения, остались считанные шаги.
— Да, доченька, беги… — с отдышкой ответил дочке Борис Анатольевич.
Непоседу надо срочно изловить, пока она чего себе не наделала по незнанию. Оставить Дашуньку было не с кем. Олин муж ухал в командировку, а иных родственников в городе, жаждавших понянчиться, просто не было. Да и дорогу к могилке Борис Анатольевич хорошо знал. Уж пятый год ходил.
Дочка помчалась вперед догонять внучку-непоседу, а Борис Анатольевич неспешным шагом продолжил свой путь по песчаной тропинке, наслаждаясь по ходу погожим, весенним днем.
Внезапно очередной приступ головной боли, словно удар током, огорошил неспешно шедшего старичка. Вот уже вторую неделю эти приступы внезапной боли посещали Бориса Анатольевича, донимая его своей остротой и внезапностью в самый неподходящий момент. И, что интересно, во время приступа голова как будто отключалась. Будто чужая становилась, не его. Он что-то делал, куда-то шел. А вот что и куда — не понятно, напрочь вышибало. То он шел домой из магазина, а тут — бабах, и очутился в парке. То чай хотел заварить — обнаружил себя во дворе на лавочке. Чудны они, стариковские хвори. Никому о своей чудной хвори Борис Анатольевич, конечно же, не говорил. А чего говорить? Волноваться будут, по врачам идти заставят. А ему, в его-то возрасте, как по врачам идти — так лучше сразу рядышком с женой лечь.
Вот и в этот раз чужая голова потащила тяжелые ноги Бориса Анатольевича невесть куда.
«И где же я интересно?» — подумал Борис Анатольевич, едва придя в себя. Пейзаж вокруг был абсолютно незнакомым. Ноги, послушные чужой голове, занесли бедного старичка куда-то вглубь большого городского кладбища, где он не был никогда. Да и не было у него обыкновения по кладбищам гулять. Не лучшее место для прогулок.
Часть кладбища, можно сказать, отшиб, по виду была крайне заброшенным местом. Вокруг все заросло травой и кустарниками, кое-где валялись поваленные ветром деревья, еще на корню ссохшиеся от старости. И брошенные могилы с покосившимися, полуразрушенными памятниками и проржавевшими оградками. Забытое, заброшенное место, полностью отданное людьми на милость природе. Вместе с теми, кого они когда-то любили и к кому когда-то ходили. А те, кто остался тут лежать на вечный срок, мирно покоились под толстым слоем сырой земли. Ушедшие из жизни дважды. Единожды похороненные и единожды забытые, ушедшие из жизни и из памяти тех, кто о них когда-то помнил и когда-то к ним приходил. А может их, тех, кто приходил раз в год, и самих уже нет в живых? Кто знает… Борис Анатольевич присел на поваленное дерево, уже не очень доверяя непослушным ногам, и в очередной, без счету, какой раз, ударился в воспоминания. Ох, и давно же это было… Вот таким же погожим весенним днем, только много лет назад, молодые заводчане стояли возле заводской столовой и судачили о том и о сем, убивая время в ожидании молодожен. Выходила замуж дочка начальника слесарного участка, кудрявая красавица Катерина. Многие за ней хвостиком вились. И простые, и не очень. А она выбрала себе в мужья обычного слесаря Юрку, неприметного парня. Хорошего, доброго, работящего. Только вот совсем без какой-то причуды, без звездочки, без огонька, что ли, который так любят бабы в мужиках. Что она в нем углядела — Бог знает, но замуж пошла. А, коль пошла — совет им да любовь на долгие годы!
Стоял и Борис в окружении ребят. Тогда еще молодой, красивый, высокий парень, свежеиспеченный специалист и восходящая знаменитость. Прибыв год назад из Новой Каховки, Борис привез с собой не только воспоминания о грандиозной стройке Каховской ГЭС.
Тяжелые, стариковские ноги несли обессилившее тело Бориса Анатольевича по песчаной тропинке, змейкой вившейся мимо свежеокрашенных оградок. Несли к той, которую он берег, как мог. Берег до самой последней минуты. Да только от старости да от смерти разве убережешь?
Впереди шла младшая дочка Оля, крепко держа за руку маленькую непоседу — рыженькую внучку Дашеньку. Ох, и егоза же эта Дашенька! А вертлявая какая! Рыжий комочек неисчерпаемой энергии ловко извернулся, освободившись от материнской опеки, и помчался вдаль по песчаной тропинке. Этой потрясающей неутомимости вот очень срочно нужно было куда-то побежать, на что-то залезть и что-то сделать. Что-то, что совсем-совсем не хотелось бы матери. А иначе она просто взорвется, треснет по швам и лопнет от переполняющей ее энергии.
— Дашка, стой, ты куда! — закричала Оля живо убегающей дочке.
Да только кто там слушал?! Рыжий комочек радости мчался вперед, к развилке, видневшейся чуть спереди. Еще бы! Ведь на развилке можно побежать направо. А можно налево. А можно и вовсе направиться прямо, проламывая себе путь к приключениям сквозь густой кустарник.
— Пап, я побежала ловить! — кинула Оля шедшему сзади отцу, понимая, что до опасной черты, за которой обязательно начнутся приключения, остались считанные шаги.
— Да, доченька, беги… — с отдышкой ответил дочке Борис Анатольевич.
Непоседу надо срочно изловить, пока она чего себе не наделала по незнанию. Оставить Дашуньку было не с кем. Олин муж ухал в командировку, а иных родственников в городе, жаждавших понянчиться, просто не было. Да и дорогу к могилке Борис Анатольевич хорошо знал. Уж пятый год ходил.
Дочка помчалась вперед догонять внучку-непоседу, а Борис Анатольевич неспешным шагом продолжил свой путь по песчаной тропинке, наслаждаясь по ходу погожим, весенним днем.
Внезапно очередной приступ головной боли, словно удар током, огорошил неспешно шедшего старичка. Вот уже вторую неделю эти приступы внезапной боли посещали Бориса Анатольевича, донимая его своей остротой и внезапностью в самый неподходящий момент. И, что интересно, во время приступа голова как будто отключалась. Будто чужая становилась, не его. Он что-то делал, куда-то шел. А вот что и куда — не понятно, напрочь вышибало. То он шел домой из магазина, а тут — бабах, и очутился в парке. То чай хотел заварить — обнаружил себя во дворе на лавочке. Чудны они, стариковские хвори. Никому о своей чудной хвори Борис Анатольевич, конечно же, не говорил. А чего говорить? Волноваться будут, по врачам идти заставят. А ему, в его-то возрасте, как по врачам идти — так лучше сразу рядышком с женой лечь.
Вот и в этот раз чужая голова потащила тяжелые ноги Бориса Анатольевича невесть куда.
«И где же я интересно?» — подумал Борис Анатольевич, едва придя в себя. Пейзаж вокруг был абсолютно незнакомым. Ноги, послушные чужой голове, занесли бедного старичка куда-то вглубь большого городского кладбища, где он не был никогда. Да и не было у него обыкновения по кладбищам гулять. Не лучшее место для прогулок.
Часть кладбища, можно сказать, отшиб, по виду была крайне заброшенным местом. Вокруг все заросло травой и кустарниками, кое-где валялись поваленные ветром деревья, еще на корню ссохшиеся от старости. И брошенные могилы с покосившимися, полуразрушенными памятниками и проржавевшими оградками. Забытое, заброшенное место, полностью отданное людьми на милость природе. Вместе с теми, кого они когда-то любили и к кому когда-то ходили. А те, кто остался тут лежать на вечный срок, мирно покоились под толстым слоем сырой земли. Ушедшие из жизни дважды. Единожды похороненные и единожды забытые, ушедшие из жизни и из памяти тех, кто о них когда-то помнил и когда-то к ним приходил. А может их, тех, кто приходил раз в год, и самих уже нет в живых? Кто знает… Борис Анатольевич присел на поваленное дерево, уже не очень доверяя непослушным ногам, и в очередной, без счету, какой раз, ударился в воспоминания. Ох, и давно же это было… Вот таким же погожим весенним днем, только много лет назад, молодые заводчане стояли возле заводской столовой и судачили о том и о сем, убивая время в ожидании молодожен. Выходила замуж дочка начальника слесарного участка, кудрявая красавица Катерина. Многие за ней хвостиком вились. И простые, и не очень. А она выбрала себе в мужья обычного слесаря Юрку, неприметного парня. Хорошего, доброго, работящего. Только вот совсем без какой-то причуды, без звездочки, без огонька, что ли, который так любят бабы в мужиках. Что она в нем углядела — Бог знает, но замуж пошла. А, коль пошла — совет им да любовь на долгие годы!
Стоял и Борис в окружении ребят. Тогда еще молодой, красивый, высокий парень, свежеиспеченный специалист и восходящая знаменитость. Прибыв год назад из Новой Каховки, Борис привез с собой не только воспоминания о грандиозной стройке Каховской ГЭС.
Страница 1 из 8
