Конец апреля в этом году выдался на редкость теплым. Всюду бушевала растительность, сполна смоченная дождями раннего апреля и пригретая теплым, весенним солнышком. Природа вновь оживала весенними цветами, зеленой травкой и листиками на деревьях, вот уже какой год демонстрируя необоримое стремление к жизни.
Добавить в моё избранное
27 мин, 2 сек 4084
Скорее, больше. Что есть любовь? Всякие там бабочки, цветочки да звездочки с неба. Муть розовая! Бабочки разлетятся, цветочки завянут, звездочки потухнут…, глядишь — а ничего-то и не осталось, только дрязги да пересуды. Нет, он уважал ее, ценил ее, баловал, доверял. И берег. Всем сердцем берег! Берег так, что ни одной любви не под силу так беречь! Всем своим большим сердцем! До последнего часа, до последнего вздоха!
Большого сердца Бориса Анатольевича с лихвой хватало на все то, что мы называем человечностью. Он щедро делился с миром своим душевным теплом, одаривал близких и далеких милосердием и участием. В его большом сердце было место для всего: и необыкновенного тепла к жене, и трепетной любви к детям… Даже для праведного гнева было место. Но та часть сердца, его большого сердца, куда иные мужчины норовят поселить своих жен, любовниц и подруг до времени, была без остатка и навсегда занята. Занята его таинственной незнакомкой, девушкой с удивительно красивым лицом.
Порой, во снах, когда Бориса вновь и вновь одаривала своим визитом его неземная красавица, тихонечко появлялась его жена. Появлялась, смотрела с улыбкой на умиленное лицо мужа… и уходила, оставив любимого и единственного наедине с той, которую она совсем не знала. Не обижалась, не устраивала скандалов, а просто уходила, все прекрасно понимая. Ведь тут совсем нет места обидам и ревности. Это не внезапная страсть, возникшая к коварной разлучнице, не измена и не мимолетный флирт. Это что-то, что разумом понять не дано. Что-то, чему нет названия. Это можно просто принять, душой принять.
Борис Анатольевич сидел на повалено дереве и вспоминал. Замутненный стариковский взгляд медленно скользил по поваленным, заросшим травой памятникам, которые виднелись вокруг. Внезапно, пусть притупленный и помутневший, но все еще профессионально цепкий взгляд почтенного старца выхватил из невеселого ландшафта небольшой, покосившийся крест из мраморной крошки. Скромный такой, совсем не приметный. Борис Анатольевич медленно встал и, тихонько подойдя к кресту, тут же упал перед ним на колени.
— Я нашел тебя! — прошептал Борис Анатольевич.
Скупая, стариковская слеза медленно покатилась по морщинистой щеке.
— Я нашел тебя!
Не было ни тени сомнения: это она! Беспощадному времени, которое стерло цвета с фототаблички на памятнике, оставив лишь посеревшие контуры, не под силу было уничтожить эту неземную красоту. На Бориса глядела улыбающаяся девушка с изумительно красивым лицом. За все те ночи, что она была с ним, он досконально изучил ее неповторимые черты. До каждого бугорка и каждой извилинки, до квадратного миллиметра! Это она!
Увы, беспощадное время напрочь стерло имя его таинственной незнакомки. И годы жизни тоже стерло. Разве, что дата смерти. Что там за цифры? Кажется 1… 9…, ах, дальше ничего не разобрать. Боже, как мало, как рано! Почему?
Борис Анатольевич тихонько лег на траву возле креста и закрыл глаза. И она, живая, все такая же молодая и прекрасная, тут же явилась ему.
— Ты нашел меня! — тихим, ангельским голосочком сказала она Борису, роняя маленькую, удивительно чистую, как кристаллик хрусталя слезу.
— Я нашел тебя! — тихо отвечал ей Борис Анатольевич.
Теперь уж можно и самому уходить.
— Я нашел ее! — со слезами на глазах Борис Анатольевич рассказывал свою удивительную историю сидевшему напротив парню, который своим внешним видом очень напоминал одуванчик.
— Да-ааа, — протянул Одуванчик, — удивительная история! И человек Вы удивительный. Не каждый день с таким сталкиваешься.
— Ну что Вы! — тут же заскромничал Борис Анатольевич, — самый обыкновенный я человек.
— Нет! — не согласился Одуванчик, — именно удивительный. Поверьте, мне лучше знать.
— Пусть будет так… — тихонько ответил старичок и смахнул слезу.
— Ну что, в путь? — спросил Одуванчик, вставая из-за стола.
Борис Анатольевич быстро поднялся, крепко схватил Одуванчика за руку и с необыкновенной мольбой в глазах спросил:
— Скажите, мой яснолицый друг, я ведь с ней там встречусь?! Вы же все знаете! Обо мне знаете, о ней знаете. Вам же наверняка известно. Я увижу ее?!
Борис Анатольевич говорил и смотрел на Одуванчика с такой надеждой и чувственностью, что даже видавший виды Одуванчик едва не пустил слезу!
Но!
Откуда ему, самому обычному работнику небесной канцелярии, знать о планах Творца?! Одуванчик хотел было сказать, что там, на бренной земле и тут все совсем по-другому. И если уж они душами родственны, то обязательно встретятся. А если нет — то в скором времени и дела у них до этой встречи не будет, другие заботы. И вообще, не его это работа, не его специальность — душам встречи устраивать. Другие на то есть. Хотел было…, да язык не повернулся.
— Встретитесь, — утвердительно ответил Одуванчик, глядя в молящие, полные слез глаза Бориса Анатольевича, — обязательно встретитесь!
Большого сердца Бориса Анатольевича с лихвой хватало на все то, что мы называем человечностью. Он щедро делился с миром своим душевным теплом, одаривал близких и далеких милосердием и участием. В его большом сердце было место для всего: и необыкновенного тепла к жене, и трепетной любви к детям… Даже для праведного гнева было место. Но та часть сердца, его большого сердца, куда иные мужчины норовят поселить своих жен, любовниц и подруг до времени, была без остатка и навсегда занята. Занята его таинственной незнакомкой, девушкой с удивительно красивым лицом.
Порой, во снах, когда Бориса вновь и вновь одаривала своим визитом его неземная красавица, тихонечко появлялась его жена. Появлялась, смотрела с улыбкой на умиленное лицо мужа… и уходила, оставив любимого и единственного наедине с той, которую она совсем не знала. Не обижалась, не устраивала скандалов, а просто уходила, все прекрасно понимая. Ведь тут совсем нет места обидам и ревности. Это не внезапная страсть, возникшая к коварной разлучнице, не измена и не мимолетный флирт. Это что-то, что разумом понять не дано. Что-то, чему нет названия. Это можно просто принять, душой принять.
Борис Анатольевич сидел на повалено дереве и вспоминал. Замутненный стариковский взгляд медленно скользил по поваленным, заросшим травой памятникам, которые виднелись вокруг. Внезапно, пусть притупленный и помутневший, но все еще профессионально цепкий взгляд почтенного старца выхватил из невеселого ландшафта небольшой, покосившийся крест из мраморной крошки. Скромный такой, совсем не приметный. Борис Анатольевич медленно встал и, тихонько подойдя к кресту, тут же упал перед ним на колени.
— Я нашел тебя! — прошептал Борис Анатольевич.
Скупая, стариковская слеза медленно покатилась по морщинистой щеке.
— Я нашел тебя!
Не было ни тени сомнения: это она! Беспощадному времени, которое стерло цвета с фототаблички на памятнике, оставив лишь посеревшие контуры, не под силу было уничтожить эту неземную красоту. На Бориса глядела улыбающаяся девушка с изумительно красивым лицом. За все те ночи, что она была с ним, он досконально изучил ее неповторимые черты. До каждого бугорка и каждой извилинки, до квадратного миллиметра! Это она!
Увы, беспощадное время напрочь стерло имя его таинственной незнакомки. И годы жизни тоже стерло. Разве, что дата смерти. Что там за цифры? Кажется 1… 9…, ах, дальше ничего не разобрать. Боже, как мало, как рано! Почему?
Борис Анатольевич тихонько лег на траву возле креста и закрыл глаза. И она, живая, все такая же молодая и прекрасная, тут же явилась ему.
— Ты нашел меня! — тихим, ангельским голосочком сказала она Борису, роняя маленькую, удивительно чистую, как кристаллик хрусталя слезу.
— Я нашел тебя! — тихо отвечал ей Борис Анатольевич.
Теперь уж можно и самому уходить.
— Я нашел ее! — со слезами на глазах Борис Анатольевич рассказывал свою удивительную историю сидевшему напротив парню, который своим внешним видом очень напоминал одуванчик.
— Да-ааа, — протянул Одуванчик, — удивительная история! И человек Вы удивительный. Не каждый день с таким сталкиваешься.
— Ну что Вы! — тут же заскромничал Борис Анатольевич, — самый обыкновенный я человек.
— Нет! — не согласился Одуванчик, — именно удивительный. Поверьте, мне лучше знать.
— Пусть будет так… — тихонько ответил старичок и смахнул слезу.
— Ну что, в путь? — спросил Одуванчик, вставая из-за стола.
Борис Анатольевич быстро поднялся, крепко схватил Одуванчика за руку и с необыкновенной мольбой в глазах спросил:
— Скажите, мой яснолицый друг, я ведь с ней там встречусь?! Вы же все знаете! Обо мне знаете, о ней знаете. Вам же наверняка известно. Я увижу ее?!
Борис Анатольевич говорил и смотрел на Одуванчика с такой надеждой и чувственностью, что даже видавший виды Одуванчик едва не пустил слезу!
Но!
Откуда ему, самому обычному работнику небесной канцелярии, знать о планах Творца?! Одуванчик хотел было сказать, что там, на бренной земле и тут все совсем по-другому. И если уж они душами родственны, то обязательно встретятся. А если нет — то в скором времени и дела у них до этой встречи не будет, другие заботы. И вообще, не его это работа, не его специальность — душам встречи устраивать. Другие на то есть. Хотел было…, да язык не повернулся.
— Встретитесь, — утвердительно ответил Одуванчик, глядя в молящие, полные слез глаза Бориса Анатольевича, — обязательно встретитесь!
Страница 7 из 8
