Ему крупно повезло 28 ноября 1979 года, когда экскурсионный самолет DC 10-30 авиакомпании Air New Zealand, врезался в склон вулкана Эребус, имея на борту его несостоявшуюся мать. Хотя прочие 256 человек, и пассажиры, и экипаж, были уничтожены полностью, полусгоревшие останки юной женщины, бывшие на пятом акушерском месяце беременности, отнесло внезапно поднявшимся вихрем к озеру Мак-Мердо, погрузило в воду и неведомыми глубоководными дорогами доставило на русскую территорию — четыре километра вглубь и примерно тридцать метров вокруг станции «Восток»…
Добавить в моё избранное
8 мин, 32 сек 8646
Однажды это произошло.
Марина отперла входную дверь, удивившись, что — на один оборот: она так не оставляла. И увидела сразу в прихожей.
Двухметровое чудище, покрытое скользкой изумрудной чешуёй. Когтистые пальцы рук и ног соединены перепонками. На обширном куполе головы — огромные, в пол-лица (лица ли?) круглые глаза. Нос — желтоватый костяной клюв, как у попугая, рта нет вообще. И до самого полу ниспадают лоснящиеся кручёные пряди.
Нет. Щупальца с круглыми присосками, почти такими же, как на груди и в паху. Влажные от внутренних соков и выпотов.
Это было ужасающе. Ужасающе прекрасно.
Она завопила — и тотчас же Марик подхватил её на руки. Совсем прежний, только вот… Снова тёмно-каштановые волосы, как на пляже. И — он женщина. Марика.
— Мелузина, — поправила та невысказанное.
— Фея, что вышла за рыцаря. Она запретила мужу видеть себя, когда обращалась в змею. А ещё это называется «Протей». Метаморф. Гермафродит — два пола в одном. Дети же не знают, что нельзя быть и им, и ею сразу. Я не слишком быстро объясняю?
— Т-ты обм-манщ… Марина захлебнулась словом. Но на ногах уже смогла удержаться.
— Я нарочно демонстрирую все свои облики, все костюмы, все формы, вплоть до базовой, — а ты мне не верила до последнего. Обманывать-то как раз и не хотелось. Видишь ли, меня так воспитали. Причём во всех смыслах.
— Кто?
— Вы даёте им скверные имена. Азатот. Кракен. Ктулху. И ещё иные. Древние владыки планеты. Помнишь, мы с тобой спорили о глубоководной жизни? Создания бездны дышат не таким воздухом, как вы. Их лёгкие наполнены водой, насыщенной кислородом. Но всё равно — это вода, которая почти не сжимается и не так уж охотно обращается в пар. Такое лет двадцать назад пробовали сделать с обычными людьми — и ведь получалось ненадолго. Детки в клетке… то есть бултыхаются в аквариуме. Потом, конечно, приходится разгружать ёмкости — с трудом, с болью. Вот как тогда на берегу. Ну, тут мне повезло: ты возникла… Она не выдержала — истерически расхохоталась:
— Враг. Смертный враг.
— Может быть. Но ты не страшись, теперь я ухожу. Прощай.
Вначале она почувствовала облегчение на грани стресса. Потом тоску. И много позже — отчаяние, какое испытывают все, кто прикоснулся к неведомому и бездумно отверг его.
Марина отперла входную дверь, удивившись, что — на один оборот: она так не оставляла. И увидела сразу в прихожей.
Двухметровое чудище, покрытое скользкой изумрудной чешуёй. Когтистые пальцы рук и ног соединены перепонками. На обширном куполе головы — огромные, в пол-лица (лица ли?) круглые глаза. Нос — желтоватый костяной клюв, как у попугая, рта нет вообще. И до самого полу ниспадают лоснящиеся кручёные пряди.
Нет. Щупальца с круглыми присосками, почти такими же, как на груди и в паху. Влажные от внутренних соков и выпотов.
Это было ужасающе. Ужасающе прекрасно.
Она завопила — и тотчас же Марик подхватил её на руки. Совсем прежний, только вот… Снова тёмно-каштановые волосы, как на пляже. И — он женщина. Марика.
— Мелузина, — поправила та невысказанное.
— Фея, что вышла за рыцаря. Она запретила мужу видеть себя, когда обращалась в змею. А ещё это называется «Протей». Метаморф. Гермафродит — два пола в одном. Дети же не знают, что нельзя быть и им, и ею сразу. Я не слишком быстро объясняю?
— Т-ты обм-манщ… Марина захлебнулась словом. Но на ногах уже смогла удержаться.
— Я нарочно демонстрирую все свои облики, все костюмы, все формы, вплоть до базовой, — а ты мне не верила до последнего. Обманывать-то как раз и не хотелось. Видишь ли, меня так воспитали. Причём во всех смыслах.
— Кто?
— Вы даёте им скверные имена. Азатот. Кракен. Ктулху. И ещё иные. Древние владыки планеты. Помнишь, мы с тобой спорили о глубоководной жизни? Создания бездны дышат не таким воздухом, как вы. Их лёгкие наполнены водой, насыщенной кислородом. Но всё равно — это вода, которая почти не сжимается и не так уж охотно обращается в пар. Такое лет двадцать назад пробовали сделать с обычными людьми — и ведь получалось ненадолго. Детки в клетке… то есть бултыхаются в аквариуме. Потом, конечно, приходится разгружать ёмкости — с трудом, с болью. Вот как тогда на берегу. Ну, тут мне повезло: ты возникла… Она не выдержала — истерически расхохоталась:
— Враг. Смертный враг.
— Может быть. Но ты не страшись, теперь я ухожу. Прощай.
Вначале она почувствовала облегчение на грани стресса. Потом тоску. И много позже — отчаяние, какое испытывают все, кто прикоснулся к неведомому и бездумно отверг его.
Страница 3 из 3
