Тень секундной стрелки защекотала латунную отметку полдня — секунда, другая… — фамильный «монстр» пробил двенадцать раз. Медный гул еще не стих, как дверь тихонько скрипнула и в комнату заглянула испуганная мать…
4 мин, 45 сек 16081
Дверь закрылась с тихим стуком. В этом звуке было что-то такое жалостливое и тревожное! Обхватив себя руками, я потерла плечи, прогоняя ощущение холода и страха.
Что со мной? Ведь через час я буду самой счастливой женщиной на свете! Я стану женой любимого! Я проживу с ним в счастье много-много лет!
Почему же мне страшно и не хочется идти в часовню?
Я открыла глаза.
Зеркало отразило меня — бледную, в ужасном бархатном платье цвета слоновой кости. Как же я его ненавижу — и платье, и этот мерзкий оттенок бледно-желтого цвета, словно застывшее лицо мертвеца!
От мыслей о ненавистном платье я перешла к мыслям о ненавидящих меня людях… Жаль, что мать Мишеля так и не смогла полюбить меня.
«Пора!» — сказала я самой себе и сделала шаг в сторону двери… А потом вернулась и открыла потайной ящик трюмо. В ладонь мне лег крошечный дамский револьвер. Холодный и серебристый. Тяжелый. Заключенная в нем смерть вселила в меня уверенность и спокойствие. Под тяжестью револьвера рука опустилась и укрылась в складках юбки. Бархат и сталь. Мне показалось, что теперь я готова к любым неожиданностям. Пальцами я крепче сжала револьвер: обхватила рукоять, указательный замер на спусковом крючке. Мир вокруг меня пылал, бархат обжигал плоть, в голове мутилось. Спасало только ощущение зажатого в руке льда. Револьвер — мой спасительный якорь — стальной, надежный.
Я пошла к двери. Секундная стрелка что-то прошептала вслед моим шагам, но я не стала задерживаться и прислушиваться. Я выбрала свою судьбу. Каждый шаг приближал меня к Мишелю…
Что со мной? Ведь через час я буду самой счастливой женщиной на свете! Я стану женой любимого! Я проживу с ним в счастье много-много лет!
Почему же мне страшно и не хочется идти в часовню?
Я открыла глаза.
Зеркало отразило меня — бледную, в ужасном бархатном платье цвета слоновой кости. Как же я его ненавижу — и платье, и этот мерзкий оттенок бледно-желтого цвета, словно застывшее лицо мертвеца!
От мыслей о ненавистном платье я перешла к мыслям о ненавидящих меня людях… Жаль, что мать Мишеля так и не смогла полюбить меня.
«Пора!» — сказала я самой себе и сделала шаг в сторону двери… А потом вернулась и открыла потайной ящик трюмо. В ладонь мне лег крошечный дамский револьвер. Холодный и серебристый. Тяжелый. Заключенная в нем смерть вселила в меня уверенность и спокойствие. Под тяжестью револьвера рука опустилась и укрылась в складках юбки. Бархат и сталь. Мне показалось, что теперь я готова к любым неожиданностям. Пальцами я крепче сжала револьвер: обхватила рукоять, указательный замер на спусковом крючке. Мир вокруг меня пылал, бархат обжигал плоть, в голове мутилось. Спасало только ощущение зажатого в руке льда. Револьвер — мой спасительный якорь — стальной, надежный.
Я пошла к двери. Секундная стрелка что-то прошептала вслед моим шагам, но я не стала задерживаться и прислушиваться. Я выбрала свою судьбу. Каждый шаг приближал меня к Мишелю…
Страница 2 из 2