Шкура

— Ну, вот и моя новая берлога! — Анатолий помог Светлане выбраться из машины и небрежно захлопнул дверцу. Девушка, одетая в облегающее белое платье-стрэтч и модельные туфельки, изумленно взглянула на особняк.

— Да это же настоящий замок!

— Ну, раз он мне достался по наследству, то значит я — наследный принц, а ты — моя принцесса.

— Он осторожно отвел в сторону прядь ее длинных, цвета зрелой пшеницы волос и нежно прикоснулся губами к шее девушки.

— Что ни говори, а дядя Леня, Север, был настоящим королем уголовников, земля ему пухом.

— А там что, кто-то есть? — спросила Светлана, заметив свет, пробивавшийся из щели между задернутыми тяжелыми гардинами в одном из окон первого этажа. Вместе с дополнявшей пейзаж абсолютной тишиной — усадьба покойного «авторитета» находилась на отшибе за городом, — и мрачноватыми рядами молодых сосен, выстроившимися вдоль аллеи, это пятно света создавало несколько беспокойное настроение, и девушка теснее прижалась к своему спутнику.

— Я же не круглые сутки здесь — вот и нанял охрану.

— объяснил Анатолий. Взяв Светлану под руку, он повел ее к дому.

— Ворья развелось — жуть берет. Да и бомжи всякие по пустым домам полазить большие любители. А здесь же добра собрано… — Кто там? — строго окликнули их из-за двери, когда Анатолий надавил на кнопку звонка.

— Это я, Леший.

— недовольно ответил Анатолий.

— Открывай быстрей. Ты что, не видел, что приехали?

Клацнул замок, и перед ними бесшумно распахнулась дверь, снаружи стилизованная под настоящие замковые ворота, а изнутри напичканная современными охранными приспособлениями. В прихожей, тускло освещенной одиноким ночником в виде старинного фонаря «летучая мышь», виновато топтался крупный парень в наспех натянутых на голое тело тренировочных брюках, над поясом которых торчала рифленая рукоятка пистолета. Из приоткрытой двери комнаты охраны виднелась полоска света и слышалось торопливое шуршание одеваемой одежды.

— Я, шеф, того, подругу с собой взял, чтоб не скучать, значит… — промямлил вышибала — Думал, сегодня не вернетесь на ночь… — Ладно.

— снисходительно отмахнулся Анатолий.

— Проехали. Но в другой раз — пеняй на себя. Сейчас принесешь из машины корзинку с продуктами и можешь уматывать со своей цыпочкой на всю ночь. Тачка в твоем распоряжении. В восемь что бы был у крыльца, усек?

— Все понял, шеф.

— охранник опрометью бросился на улицу. А Анатолий провел Светлану в гостиную. Просторная, с высокими потолками комната была обставлена просто, но со вкусом. Солидная кожаная мебель, блестящий полировкой журнальный столик, бар со стойкой у лестницы, ведущей на второй этаж, камин в глубине комнаты, к которому было приставлено кресло-качалка и подставка с курительными трубками и соответствующими принадлежностями. А перед камином, на начищенном до блеска дубовом паркете, лежала огромная тигриная шкура.

— Ой, мамочки! Неужто настоящая?! — Светлана присела над шкурой, любуясь черно-рыже-белыми узорами, погладила большую квадратную голову, с вставленными в глазницы зелеными изумрудами, скалившуюся желтоватыми клыками, провела ладошкой по мягкому меху.

— Какая прелесть!

— Нравится? — Анатолий присел у камина, разжигая огонь. Веселые язычки пламени пробежали по смолистым сосновым плашкам, и вот уже комнату наполнил по-домашнему теплый, испускающий ароматный дымок треск горящих поленьев.

— Дядя сам его убил, когда был в Сибири в прошлом году. Застрелил из ружья, практически в упор. Еще чуть-чуть — и тигр добрался бы до него, но пуля остановила зверюгу в самом начале прыжка. И все равно, вот эти когти только на пару сантиметров не дотянулись до ног дядь Лени.

— Вот это смелость! — от удивления большие глаза Светланы стали еще больше.

— Я бы от такого страшилища бежала и не оглядывалась. Вон какой здоровый — двух таких, как я, завернуть можно. И зубищи такие, хоть железо жуй!

— Да, дядь Леня мужик был, каких поискать.

Охранник тихо вошел, поставил на столик корзинку со снедью, которую они набрали в ресторане, и так же безмолвно удалился. Новый хозяин «замка» и великолепного охотничьего трофея с шумом откупорил бутылку шампанского и, с бокалами в руках, опустился на краешек шкуры рядом с девушкой.

— Он, можно сказать, Крым и Рим прошел. Пять отсидок, почти восемнадцать лет за решеткой — считай, полжизни на нарах провел. Первый раз залетел еще пацаном, перед самым призывом в армию. Порезал кого-то в драке, когда его вдвоем с другом целая кодла к стенке прижала. Потом лагеря. В Забайкалье, как раз, в Уссурийском крае. Он потом за тигром-то туда специально и ездил — память о далекой юности хотел оставить. Вот ведь жизнь какая странная штука: из таких крутых переделок без единой царапины выходил, а умер от обычного инфаркта…