— Понимаешь, тьма — она первична. Она была еще до того, как появилось все сущее, до того как появился свет.
Добавить в моё избранное
6 мин, 54 сек 7680
— Мой собеседник с шумом отхлебнул ароматный чай.
Это был сухенький старичок в когда-то синем халате. В нем не было совершенно ничего примечательного. Кроме разве что глаз. Их колючий карий взгляд нагонял на меня страху не хуже оставшегося за дверью ночного леса. Сидеть напротив него в драном кресле было весьма неприятно, и я не знал, куда мне скрыться. Уткнувшись носом в горячий травяной чай я слушал его дребезжащий голос.
Старик вперил в меня свой холодный взгляд и продолжил.
— Видишь ли, тьма человеку непонятна. А того, чего он понять не может, он боится. В свете никакой загадки нет — тут все ясно. Нет простора воображению. А во тьме… в ней может быть все что угодно.
— Но ведь в темноте действительно много опасностей! — слышу я собственный голос и встречаюсь с колючими глазами старика. Утыкаюсь в кружку так поспешно, что зубы лязгают по фарфору.
— Каких опасностей? — старик заметил мое смущение и отвел взгляд.
— Ну как же… это… — И чего это я мнусь как школьник у доски? Нужно собраться! — можно оступиться или наткнуться на что-нибудь… — Ходить надо осторожнее — ворчит старик.
— … Или, например, всякие хищники ночные, волки там… — Нету в здешних краях никаких хищников лет уж как сорок.
— Ну а бандиты всякие? Люди бывают страшней зверя! — Не сдаюсь я.
Старик скрипуче захохотал.
— Это ты правду говоришь. Да только они и сами люди, такие же как и ты. И так же ничего не видят во тьме и так же боятся этой самой тьмы.
— Старик сурово взглянул на меня, но на этот раз я не испугался его взгляда. Интересно, что за траву он добавил в чай?
— Но ведь в темноте водится жути всякие!
— Какие еще жути? — удивленно поднял брови старик.
— Нечисть всякая! Ужасные, злобные твари! Они так и норовят утащить кого-нибудь во тьму, и там сожрать.
Мой собеседник улыбнулся и подался вперед.
— Жути живут не во тьме, а вот здесь, — старик постучал пальцем по лбу, — а их злоба тут.
— Он ткнул себя в грудь.
— Не понял?!
— Ну хорошо, я тебе объясню.
— Вдруг подобрел старик. Его взгляд сразу смягчился и уже совсем не пугал.
— Что есть во тьме?
Какой интересный вопрос! Сам же сказал, во тьме может быть все что угодно. Или я не так все понимаю? Наверное. Надо подумать. Что там может быть? И звери и деревья и твари… или там может совсем ничего не быть, мы же все равно не узнаем, потому что это тьма!
Ответ оказался таким неожиданным, что я даже поперхнулся чаем.
— Ничего? Там ничего нет?! Даже света.
Собеседник улыбнулся по-отечески тепло.
— А ты не так уж безнадежен, как хочешь казаться. Ты прав, во тьме нет ничего. Совсем. И бояться в ней нечего, просто потому, что ничего нет. Тьма девственно чиста. Она, как новый лист бумаги. Но Бог создал человека по своему образу и подобию, а потому люди по сути своей — создатели. Человек наполняет тьму образами, он записывает в ней все что хочет. Словно автор создает на чистом листе новый мир, новых людей и события, так и каждый человек создает во тьме новые места, дороги и новых существ, жутей, как ты выразился. Но создает он их не в спокойствии и умиротворении, а в страхе. И в страхе он наполняет их злобой. Но разумению человека все, что живет во тьме должно быть враждебно. И пожалуйста, их утаскивает какая-нибудь нечисть. И все боятся тьмы еще сильнее.
— Это что-то вроде магии? — не выдерживаю я.
— Нет, магия — это когда человек изменяет свет, заставляет его работать на себя. А во тьме ты создаешь нечто новое. Это вроде акта творения.
Я сидел ошарашенный. С одной стороны, все что сказал дед — полный бред. Разве может человек одной только мыслью что-то создать? Но с другой стороны, все выглядело довольно логично. Чем больше человек боится темноты, тем больше вероятность, что он в ней и сгинет. Правда ведь, ни животные, ни маленькие дети никогда не становятся добычей ночной нечисти. И вряд ли потому, что нечисть их жалеет. Они просто не знают, что темноты надо бояться. Вот тьма и остается пустой и безопасной.
А еще старик сказал про дороги. Сразу вспомнились истории про горе — грибников, которые не успели выйти из леса до наступления темноты. Как часто они выходили к людям в сотне — другой километров от дома, хотя блуждали всего несколько дней.
— Значит, во тьме можно легко перенестись очень далеко и очень быстро?
— Конечно, — старик кивнул, — потому люди так часто и так безнадежно заблуждаются в темноте. Вот тебе простой пример. Как называется та деревня, из которой ты шел? Неважно, все равно окрест на сотню километров нет ни одной деревни.
Мысли заметались в голове как обезумевшие. Неужели я действительно нахожусь невесть где? Нет, не может этого быть. Просто старик обманывает меня, хочет, чтоб я поверил ему. Но зачем ему это? Он меня и знать не знает.
Это был сухенький старичок в когда-то синем халате. В нем не было совершенно ничего примечательного. Кроме разве что глаз. Их колючий карий взгляд нагонял на меня страху не хуже оставшегося за дверью ночного леса. Сидеть напротив него в драном кресле было весьма неприятно, и я не знал, куда мне скрыться. Уткнувшись носом в горячий травяной чай я слушал его дребезжащий голос.
Старик вперил в меня свой холодный взгляд и продолжил.
— Видишь ли, тьма человеку непонятна. А того, чего он понять не может, он боится. В свете никакой загадки нет — тут все ясно. Нет простора воображению. А во тьме… в ней может быть все что угодно.
— Но ведь в темноте действительно много опасностей! — слышу я собственный голос и встречаюсь с колючими глазами старика. Утыкаюсь в кружку так поспешно, что зубы лязгают по фарфору.
— Каких опасностей? — старик заметил мое смущение и отвел взгляд.
— Ну как же… это… — И чего это я мнусь как школьник у доски? Нужно собраться! — можно оступиться или наткнуться на что-нибудь… — Ходить надо осторожнее — ворчит старик.
— … Или, например, всякие хищники ночные, волки там… — Нету в здешних краях никаких хищников лет уж как сорок.
— Ну а бандиты всякие? Люди бывают страшней зверя! — Не сдаюсь я.
Старик скрипуче захохотал.
— Это ты правду говоришь. Да только они и сами люди, такие же как и ты. И так же ничего не видят во тьме и так же боятся этой самой тьмы.
— Старик сурово взглянул на меня, но на этот раз я не испугался его взгляда. Интересно, что за траву он добавил в чай?
— Но ведь в темноте водится жути всякие!
— Какие еще жути? — удивленно поднял брови старик.
— Нечисть всякая! Ужасные, злобные твари! Они так и норовят утащить кого-нибудь во тьму, и там сожрать.
Мой собеседник улыбнулся и подался вперед.
— Жути живут не во тьме, а вот здесь, — старик постучал пальцем по лбу, — а их злоба тут.
— Он ткнул себя в грудь.
— Не понял?!
— Ну хорошо, я тебе объясню.
— Вдруг подобрел старик. Его взгляд сразу смягчился и уже совсем не пугал.
— Что есть во тьме?
Какой интересный вопрос! Сам же сказал, во тьме может быть все что угодно. Или я не так все понимаю? Наверное. Надо подумать. Что там может быть? И звери и деревья и твари… или там может совсем ничего не быть, мы же все равно не узнаем, потому что это тьма!
Ответ оказался таким неожиданным, что я даже поперхнулся чаем.
— Ничего? Там ничего нет?! Даже света.
Собеседник улыбнулся по-отечески тепло.
— А ты не так уж безнадежен, как хочешь казаться. Ты прав, во тьме нет ничего. Совсем. И бояться в ней нечего, просто потому, что ничего нет. Тьма девственно чиста. Она, как новый лист бумаги. Но Бог создал человека по своему образу и подобию, а потому люди по сути своей — создатели. Человек наполняет тьму образами, он записывает в ней все что хочет. Словно автор создает на чистом листе новый мир, новых людей и события, так и каждый человек создает во тьме новые места, дороги и новых существ, жутей, как ты выразился. Но создает он их не в спокойствии и умиротворении, а в страхе. И в страхе он наполняет их злобой. Но разумению человека все, что живет во тьме должно быть враждебно. И пожалуйста, их утаскивает какая-нибудь нечисть. И все боятся тьмы еще сильнее.
— Это что-то вроде магии? — не выдерживаю я.
— Нет, магия — это когда человек изменяет свет, заставляет его работать на себя. А во тьме ты создаешь нечто новое. Это вроде акта творения.
Я сидел ошарашенный. С одной стороны, все что сказал дед — полный бред. Разве может человек одной только мыслью что-то создать? Но с другой стороны, все выглядело довольно логично. Чем больше человек боится темноты, тем больше вероятность, что он в ней и сгинет. Правда ведь, ни животные, ни маленькие дети никогда не становятся добычей ночной нечисти. И вряд ли потому, что нечисть их жалеет. Они просто не знают, что темноты надо бояться. Вот тьма и остается пустой и безопасной.
А еще старик сказал про дороги. Сразу вспомнились истории про горе — грибников, которые не успели выйти из леса до наступления темноты. Как часто они выходили к людям в сотне — другой километров от дома, хотя блуждали всего несколько дней.
— Значит, во тьме можно легко перенестись очень далеко и очень быстро?
— Конечно, — старик кивнул, — потому люди так часто и так безнадежно заблуждаются в темноте. Вот тебе простой пример. Как называется та деревня, из которой ты шел? Неважно, все равно окрест на сотню километров нет ни одной деревни.
Мысли заметались в голове как обезумевшие. Неужели я действительно нахожусь невесть где? Нет, не может этого быть. Просто старик обманывает меня, хочет, чтоб я поверил ему. Но зачем ему это? Он меня и знать не знает.
Страница 1 из 2
