Вы любите сказки? А очень страшные сказки? Да?
Добавить в моё избранное
7 мин, 17 сек 9641
Пытка, казалось, длилась целую вечность, пока одна боль не сменилась другой. Неизвестный уже проник глубже, теперь он медленно копался в моих мозгах. Но теперь меня беспокоила не боль, а воспоминания. Он доставал наверх все самое ужасное и унизительное, что было в моей жизни… … Дворовые мальчишки, толкающие меня у всех на виду в кучу… … Обозвав маменькиным сынком, мне врезают по лицу, так что из губы течет кровь… … Меня выгоняют с работы — нашли другого, лучшего, пригодного профессионала, родственника начальника… … Мой день рождения — я один в пустом парке под дождем, друзья отвернулись от меня… … Девушка укоризненно говорит мне Женя и уходит прочь… Я очнулся. Водоворот воспоминаний оставил меня. Кому-то покажутся эти тревоги глупыми, но не для меня. Такие унижения запоминаются на всю жизнь, ты все время боишься ошибки, высказать свое мнение. А вдруг тебя опять засмеют, унизят, бросят?
Я тяжело дышал, сердце бешено билось, а из уголка медленно стекала струйка крови. Несмотря на свой страх, я попытался возмутиться:
— Что вы делаете? Я немедленно ухожу! — все-таки все воспоминания сразу для меня были слишком тяжелым грузом. Но подняться с кресла не получилось.
— Вы остаетесь, — отвечал все тот же холодный голос.
— Неужели парочка воспоминаний и вы уже бежите в кусты?
— Да вы себе не представляете, какой боли мне это стоило! — я был на грани отчаяния.
— Вы не можете меня понять!
— Неужели? — голос оставался ровным и каким-то отрешенным.
— А по-моему, вы еще не знаете, какая еще бывает боль… Конечно, хочу ли я это узнать, меня не спросили. Так как боль уже началась, хотя это была даже не боль, а смерть… Невидимая рука медленно сжимала мне сердце. Я пытался сопротивляться, но от этого становилось только хуже. Я чувствовал, как мой организм перестает функционировать, дышать стало невозможно, в глазах темнело, а кожа стало мертвенно-бледной. А рука все продолжала сжимать сердце, пока оно почти совсем не перестало биться. Но тут рука резко разжала сердце, оно быстро заколотилось, но от этого мне стало еще хуже. Из-за резкого прилива крови, я на пару минут потерял сознание.
Когда я очнулся, то обнаружил, что до сих пор нахожусь в этой злополучной комнате. Только уже не в кресле, а валяюсь на полу, весь в каплях пота, а руки трясутся, как у последнего пьяницы.
Мужчина, которого я уже ненавидел всей душой, как ничего и не было, невозмутимо обратился ко мне:
— А теперь ты испытаешь еще одну боль — боль разочарования… Раскрою одну маленькую прописную истину: все зависит от тебя. Если хочешь знать, то все, кто тебя унижал, и сами проходили через такие испытания, многих несправедливо выгоняли с работы, но они продолжали бороться и выходили победителями… Твои друзья не отворачивались от тебя, они наоборот хотели подготовить тебе сюрприз и очень расстроились, когда не смогли тебя нигде найти. А ссору со своей девушкой ты сильно преувеличил, она не к другому ушла, а всего лишь переночевать у подруги… Заметив вспыхнувший блеск надежды в моих глазах, он добавил:
— Только ты уже опоздал.
— Но почему? — хрипло вырвалось у меня.
— А ты до сих пор не догадался? — искренне рассмеялся.
— Ты, помнится, приходил сюда, чтоб найти себя? Так вот, получай.
С этими словами, он встал из-за стола и вышел наперед так, что я смог разглядеть его лицо. Свое лицо. Передо мной стояла моя копия. Но все равно, он несколько отличался от меня: лицо было более жестким, а линии — резкими. Евгений усмехнулся:
— Ну здравствуй, тезка. Вижу, ты еще не совсем оценил всю прелесть ситуации, — мрачная ухмылка не сходила с его (или моего?) лица, — Перед собой ты сейчас видишь себя же, только ту часть, которую ты задавил в себе. Остальные декорации: гадалка — это твое сомнение, а темная улица с мигающим фонарем — твоя душа… — немного помолчал, а потом продолжил:
— Это все происходит в твоем больном сознании… Если ты еще не знаешь, то на самом деле ты сейчас находишься в одной из психиатрических больниц города. К сожалению, ты вел себя неадекватно, кидался на окружающих, в том числе и на близких тебе людей, пытался совершить самоубийство. Было принято решение, что тут поможет только эвтаназия… Я слушал это как сквозь пелену, не вполне веря всему сказанному… Слезы выступили у меня на глазах… А он все продолжал… — Вот она боль разочарования: ты наконец осознал всю правду, узнал себя, вылечился от болезни… Но уже слишком поздно, слишком поздно.
Я резко открыл глаза: незнакомое помещение — больница. Надо мной склонился доктор и… девушка, моя Лера, но почему она плачет? Увидев, что я смотрю на нее, она вздрогнула и отвернулась. И тут наступила успокаивающая темнота.
Я тяжело дышал, сердце бешено билось, а из уголка медленно стекала струйка крови. Несмотря на свой страх, я попытался возмутиться:
— Что вы делаете? Я немедленно ухожу! — все-таки все воспоминания сразу для меня были слишком тяжелым грузом. Но подняться с кресла не получилось.
— Вы остаетесь, — отвечал все тот же холодный голос.
— Неужели парочка воспоминаний и вы уже бежите в кусты?
— Да вы себе не представляете, какой боли мне это стоило! — я был на грани отчаяния.
— Вы не можете меня понять!
— Неужели? — голос оставался ровным и каким-то отрешенным.
— А по-моему, вы еще не знаете, какая еще бывает боль… Конечно, хочу ли я это узнать, меня не спросили. Так как боль уже началась, хотя это была даже не боль, а смерть… Невидимая рука медленно сжимала мне сердце. Я пытался сопротивляться, но от этого становилось только хуже. Я чувствовал, как мой организм перестает функционировать, дышать стало невозможно, в глазах темнело, а кожа стало мертвенно-бледной. А рука все продолжала сжимать сердце, пока оно почти совсем не перестало биться. Но тут рука резко разжала сердце, оно быстро заколотилось, но от этого мне стало еще хуже. Из-за резкого прилива крови, я на пару минут потерял сознание.
Когда я очнулся, то обнаружил, что до сих пор нахожусь в этой злополучной комнате. Только уже не в кресле, а валяюсь на полу, весь в каплях пота, а руки трясутся, как у последнего пьяницы.
Мужчина, которого я уже ненавидел всей душой, как ничего и не было, невозмутимо обратился ко мне:
— А теперь ты испытаешь еще одну боль — боль разочарования… Раскрою одну маленькую прописную истину: все зависит от тебя. Если хочешь знать, то все, кто тебя унижал, и сами проходили через такие испытания, многих несправедливо выгоняли с работы, но они продолжали бороться и выходили победителями… Твои друзья не отворачивались от тебя, они наоборот хотели подготовить тебе сюрприз и очень расстроились, когда не смогли тебя нигде найти. А ссору со своей девушкой ты сильно преувеличил, она не к другому ушла, а всего лишь переночевать у подруги… Заметив вспыхнувший блеск надежды в моих глазах, он добавил:
— Только ты уже опоздал.
— Но почему? — хрипло вырвалось у меня.
— А ты до сих пор не догадался? — искренне рассмеялся.
— Ты, помнится, приходил сюда, чтоб найти себя? Так вот, получай.
С этими словами, он встал из-за стола и вышел наперед так, что я смог разглядеть его лицо. Свое лицо. Передо мной стояла моя копия. Но все равно, он несколько отличался от меня: лицо было более жестким, а линии — резкими. Евгений усмехнулся:
— Ну здравствуй, тезка. Вижу, ты еще не совсем оценил всю прелесть ситуации, — мрачная ухмылка не сходила с его (или моего?) лица, — Перед собой ты сейчас видишь себя же, только ту часть, которую ты задавил в себе. Остальные декорации: гадалка — это твое сомнение, а темная улица с мигающим фонарем — твоя душа… — немного помолчал, а потом продолжил:
— Это все происходит в твоем больном сознании… Если ты еще не знаешь, то на самом деле ты сейчас находишься в одной из психиатрических больниц города. К сожалению, ты вел себя неадекватно, кидался на окружающих, в том числе и на близких тебе людей, пытался совершить самоубийство. Было принято решение, что тут поможет только эвтаназия… Я слушал это как сквозь пелену, не вполне веря всему сказанному… Слезы выступили у меня на глазах… А он все продолжал… — Вот она боль разочарования: ты наконец осознал всю правду, узнал себя, вылечился от болезни… Но уже слишком поздно, слишком поздно.
Я резко открыл глаза: незнакомое помещение — больница. Надо мной склонился доктор и… девушка, моя Лера, но почему она плачет? Увидев, что я смотрю на нее, она вздрогнула и отвернулась. И тут наступила успокаивающая темнота.
Страница 2 из 2
