Один мистер весьма любил всякие страшные истории. Поэтому часто смотрел ТВ-передачи криминального характера и читал те газеты, в которых было много статей и репортажей, посвященных каким-нибудь нехорошим, даже мерзким, событиям.
Добавить в моё избранное
2 мин, 50 сек 3462
А еще, мистер любил делиться узнанным с друзьями, и эта привычка очень скоро значительно приуменьшила количество его приятелей.
Так бы он и жил себе, если бы не взбалмошный господин Случай.
Был этот мистер по какой-то надобности в одном учреждении. И зашёл он, опять-таки по надобности, в тамошний туалет.
Сделал свои дела, пошёл мыть руки и, намылив ладони, посмотрел в узкое окошко (а стекло было покрыто мелкими царапинами).
Посмотрел — да так и застыл, забыв смыть мыло.
Было чему удивиться.
За окном, под цветущей липой, один гражданин изощрённо ругался и живописно бил другого гражданина по лицу и в живот.
Мистер (как был — с намыленными и из-за этого пахнущими абрикосом руками) выскочил из туалета и побежал на улицу, чтоб поближе рассмотреть то, что всегда привлекало его внимание.
И опять удивился.
Никакой драки не было. Граждане, которых мистер видел из туалетного окошка, стояли под липой, покуривали и мирно обсуждали ТТХ какого-то строительного инструмента.
— Странно, — пробормотал мистер и тут только обнаружил, что руки у него в мыле.
Он вернулся в туалет и, омывая ладони, вновь посмотрел в исцарапанное окошко. И — вот же чудо — опять увидел драку.
Один гражданин остервенело бил второго, и лицо этого второго было уже страшно окровавлено.
Но теперь мистер не побежал на улицу — он подошёл к окну и открыл его, чтоб крикнуть дерущимся, чтоб они прекратили истязания и нарушение общественного порядка.
Открыл — и в четвертый раз удивился: граждане не дрались. Они вновь мирно беседовали, но теперь нельзя было слышать, о чём.
— Окно! Это окно такое! — сообразил мистер, прикрывая створку и глядя на граждан через исцарапанное стекло — и граждане вновь дрались: один весьма зрелищно метелил второго ногами по животу.
Мистер с удовольствием смотрел в окошко. Очень скоро драчуны исчезли (в настоящем мире — они просто разошлись).
Зато их место заняли бабушка с внуком. В реале старушка срывала цветы с липовых веток и клала их в пакет, который держал внучок, а окошко показывало, как бабушка жестоко дёргает мальчишку за ухо и проклинает его страшными проклятиями.
Мистеру и эта сцена пришлась по вкусу. Его кровь бурлила, а пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, словно тоже желали поколотить мальчугана, не совсем приятного внешностью из-за больших, оттопыренных ушей.
Скоро бабушка с внуком закончили экспрессивное выступление и куда-то ушли (наверняка, домой, чтоб разложить собранные цветы на подоконнике, на газете, для просушивания), но мистер не торопился покидать свой наблюдательный пост.
Он желал видеть негатив ещё и ещё и даже губы кусал от нетерпения. И новые персонажи не заставили себя долго ждать.
Под липу завернули изящные юноша и девушка. В настоящей жизни они стали обниматься и целоваться, являя миру пример нежной любви. Мистер же, благодаря обшарпанному стеклу и каким-то магическим изломам пространства, увидел жестокое избиение красавицы. Парень таскал её за волосы, бил кулаком по носу, по губам и в живот, выкручивал ей руки и пинал.
Наблюдатель же ощущал, как трепещет, словно от любовного волнения, сердце, как сладко жмётся что-то в животе, как голова то холодеет, то пылает, и эти ощущения, каждое по отдельности и все они вместе, ему очень нравились. Он прижался щекой к стеклу, но тут парень обернулся к нему и его перекошенное от ярости лицо еще сильней перекосилось.
— Что смотришь, падла?! — выкрикнул юноша, схватил кусок кирпича, валявшийся у корней липы, и запустил его в окошко.
Мистер не успел отскочить и получил кирпичом и разбитым стеклом по лицу. Упал, потеряв сознание, и при падении еще и ключицу себе правую сломал… Так-то вот. Не стоит искать и жаждать негатива — негатив вполне может сам тебя найти…
Так бы он и жил себе, если бы не взбалмошный господин Случай.
Был этот мистер по какой-то надобности в одном учреждении. И зашёл он, опять-таки по надобности, в тамошний туалет.
Сделал свои дела, пошёл мыть руки и, намылив ладони, посмотрел в узкое окошко (а стекло было покрыто мелкими царапинами).
Посмотрел — да так и застыл, забыв смыть мыло.
Было чему удивиться.
За окном, под цветущей липой, один гражданин изощрённо ругался и живописно бил другого гражданина по лицу и в живот.
Мистер (как был — с намыленными и из-за этого пахнущими абрикосом руками) выскочил из туалета и побежал на улицу, чтоб поближе рассмотреть то, что всегда привлекало его внимание.
И опять удивился.
Никакой драки не было. Граждане, которых мистер видел из туалетного окошка, стояли под липой, покуривали и мирно обсуждали ТТХ какого-то строительного инструмента.
— Странно, — пробормотал мистер и тут только обнаружил, что руки у него в мыле.
Он вернулся в туалет и, омывая ладони, вновь посмотрел в исцарапанное окошко. И — вот же чудо — опять увидел драку.
Один гражданин остервенело бил второго, и лицо этого второго было уже страшно окровавлено.
Но теперь мистер не побежал на улицу — он подошёл к окну и открыл его, чтоб крикнуть дерущимся, чтоб они прекратили истязания и нарушение общественного порядка.
Открыл — и в четвертый раз удивился: граждане не дрались. Они вновь мирно беседовали, но теперь нельзя было слышать, о чём.
— Окно! Это окно такое! — сообразил мистер, прикрывая створку и глядя на граждан через исцарапанное стекло — и граждане вновь дрались: один весьма зрелищно метелил второго ногами по животу.
Мистер с удовольствием смотрел в окошко. Очень скоро драчуны исчезли (в настоящем мире — они просто разошлись).
Зато их место заняли бабушка с внуком. В реале старушка срывала цветы с липовых веток и клала их в пакет, который держал внучок, а окошко показывало, как бабушка жестоко дёргает мальчишку за ухо и проклинает его страшными проклятиями.
Мистеру и эта сцена пришлась по вкусу. Его кровь бурлила, а пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, словно тоже желали поколотить мальчугана, не совсем приятного внешностью из-за больших, оттопыренных ушей.
Скоро бабушка с внуком закончили экспрессивное выступление и куда-то ушли (наверняка, домой, чтоб разложить собранные цветы на подоконнике, на газете, для просушивания), но мистер не торопился покидать свой наблюдательный пост.
Он желал видеть негатив ещё и ещё и даже губы кусал от нетерпения. И новые персонажи не заставили себя долго ждать.
Под липу завернули изящные юноша и девушка. В настоящей жизни они стали обниматься и целоваться, являя миру пример нежной любви. Мистер же, благодаря обшарпанному стеклу и каким-то магическим изломам пространства, увидел жестокое избиение красавицы. Парень таскал её за волосы, бил кулаком по носу, по губам и в живот, выкручивал ей руки и пинал.
Наблюдатель же ощущал, как трепещет, словно от любовного волнения, сердце, как сладко жмётся что-то в животе, как голова то холодеет, то пылает, и эти ощущения, каждое по отдельности и все они вместе, ему очень нравились. Он прижался щекой к стеклу, но тут парень обернулся к нему и его перекошенное от ярости лицо еще сильней перекосилось.
— Что смотришь, падла?! — выкрикнул юноша, схватил кусок кирпича, валявшийся у корней липы, и запустил его в окошко.
Мистер не успел отскочить и получил кирпичом и разбитым стеклом по лицу. Упал, потеряв сознание, и при падении еще и ключицу себе правую сломал… Так-то вот. Не стоит искать и жаждать негатива — негатив вполне может сам тебя найти…
