Спасти кролика

Мне уютно под огромным навесом в персональной ложе. Недовольно кряхтит старое кресло, будто жалуясь на мой внушительный вес. Да, в последние годы я стал излишне «широк и могуч». И кресло скрипит подо мной всё жалобнее.

Я лениво наблюдаю за ходом шоу. Думаю, сегодня всё будет хорошо. Как всегда. Азартная погоня, истошный предсмертный визг, кровища, разорванное в клочья тело. Десять лет мы проводим забеги. С каждым годом — все лучше. И полный стадион, на котором весь город. И это уже не ошеломляющий успех, а так — обыденность. И это наш бизнес.

Несмотря на ранний час, трибуны забиты под завязку. Люди, люди… Издалека похожие на разноцветные пакеты с мусором, щедро набросанные на склоне горы. Три десятка тысяч жителей города и, собственно, всей планеты. Монотонно гудит человеческая толпа. Но едва начнётся шоу, она оглушительно завоет, зарычит, как легион адских псов в предвкушении апокалипсиса.

Беговая дорожка белокожей змеёй огибает стадион. На солнце песок искрится, будто раскрошенное стекло. Над ним — дрожащее марево горячего воздуха. Тёмно-красными венами по краям дорожки вздулись лазерные шнуры ограждения.

Псари по одному выводят питомцев старт. Поджарые чёрные собаки нервничают, огрызаются, скулят. Это лучшие хортые города, натасканные догонять и убивать. Из года в год они исправно выполняют свою кровавую работу. Почти не касаясь земли, растягивая гибкие тела в изящных прыжках, они вихрем проносятся по дорожке. Красивая погоня не менее важна, чем эффектное убийство. И собаки это умеют. Осталось подождать немного.

Своё место в прозрачной пластиковой будке занимает толстая распорядительница. На раскрасневшейся потной физиономии — неизменная гримаса злобы и недовольства.

И вот, наконец, на стадионе появляется Синтия. Она в нарядном белом платье с кружевными финтифлюшками. Неторопливо идёт к стартовой площадке, прижимая к груди белоснежного кролика. Наша замечательная смотрительница. Худая, нескладная, тонконогая. Как обычно, выглядит рассеянной и жалкой. Она такая с тех пор, как исчез её жених. Одно время всё спрашивала меня, куда он мог деться так внезапно? Приходилось отшучиваться. Впрочем, «внезапно» — это только для Синтии. Есть вещи, которые не положено знать простым смотрителям.

Много лет я ненавязчиво приглядываю за Синтией. Казалось бы, какая разница, что ест, где спит и, главное, о чём думает смотритель. На самом деле, это очень важно для проекта. Я в курсе, что Синтия ненавидит свою жизнь. Что мечтает заработать на одноместный флаер и улететь отсюда. Верит, что где-то во Вселенной есть планета, на которой беззаботно живут белые кролики. Не один или два, как у нас, а много-много. И живут они без праздников и будней. Просто живут. Пасутся на бескрайних полях, утопающих в белопенном цветении диковинных трав. Так себе представляет этот рай Синтия. И надо бы сообщить руководству и принять меры, но что-то в руинах моей падшей души противится этому. Я упрямо надеюсь, что всё обойдётся.

Синтия идёт неуверенно, еле-еле. То ли по привычке мечтает, то ли забыла выспаться. Её золотистые волосы растрёпаны, висят небрежными космами. А вот это плохо. Смотрительница должна быть ухоженной. Моя недоработка. Ничего, исправлю. В остальном девчонка идеальна для своей должности. Не болтлива, старательна, красива. Даже очень красива. Я бы приударил за ней, но велик риск стать «внезапно исчезнувшим».

Огромный белый кролик, словно драгоценная муфта, прикрывает оголённые руки Синтии. Его блестящий мех отливает платиной, огромные уши — розовый атлас. Красавец-зверь. Он лениво спокоен. Задняя лапа расслабленно свесилась, нос доверчиво уткнулся в сгиб локтя. И только чёрные оливки широко открытых глаз выдают настороженность.

Ничего необычного, всё, как всегда. И все же. Я вдруг ясно ощущаю тревогу. Небрежность золотистых локонов, неуверенный шаг. Потные разводы на белом платье. Синтия, да что с тобой сегодня? Что за вид? Не подведи меня, девочка. Не надо.

Людская масса на трибунах постепенно превращается к клокочущее море. Нестройный гул усиливается до грохота прибоя. Слышны отдельные вопли:

— Начинай! Сколько можно?

И верно, пора начинать.

Распорядительница берет микрофон и объявляет забег.

Синтия ковыляет всё медленнее. Спотыкается, останавливается. Толпа негодующе воет. Девушка вяло продолжает путь.

Вот и стартовая площадка. Можно отпустить кролика. Но смотрительница не спешит.

Собаки рвут поводки. Псари еле сдерживают обезумевших животных.

— Быстрее, Синтия! — не выдержав, злобно шипит в микрофон багровая от жары распорядительница.

На трибунах — грохот горного обвала. Народ беснуется. Солнце сжигает остатки прохлады. Стадион превращается в пекло.

— Быстрее, Синтия!

Девушка резко, как сломанная игрушка, наклоняется и ставит кролика на жёлтый песок. Уходит к трибунам. Фух, вроде, всё нормально.