— Венька! Венька, вставай! Ну-у Венька, протии-ивный, ты же на речку меня взять обещался! Имей совесть, шевели ногами: умываться, завтракать и айда бегом!
Добавить в моё избранное
5 мин, 45 сек 19597
Язвительный Йотун разыскал себе пару и выстроил роскошный деревянный дом высоко в горах (до сих пор неизвестно, с кем теперь прежняя фифа мадмуазель Ласточкина — тонкости семейной жизни и размножения йотунов людской науке неизвестны).
Очкастый кентавр Петя Рингсон ускакал с ланью Ирэен исследовать далекие земли. С тех пор ни ответа, ни привета.
Многие из тех, кто еще совсем недавно были с нами в эти тревожные летние ночи, на сегодняшний день или погибли, или смирились с полной опасностей и сюрпризов жизнью мутантов-нелюдей. Тех, кто умер, гораздо… гораздо больше. Наши шаманы и маги вещают, что души умерших стали красными цветами на Аранвейнском поле.
Не верю. Если меня ждет участь опийного цветка среди других маков и васильков, лучше я стану частью нашей земли и воды. Кажется, вся эта проклятая магия не смогла изменить их, в отличие от нас. Чисты земля и вода. Не затронуты камни и ледники, леса и поля. Кроме Аранвейна. Кроме зверей и птиц, живущих на земле.
Мы садимся верхом на Соньку и на Шарика и уезжаем прочь с благословенного и проклятого Аранвейна. Дары местным духам — кувшинчики с ягодами, цветные кусочки ткани, несколько горстей зерна и мешочек с желудями — оставлены нами на краю поля.
Уже завтра мы будем далеко отсюда. Машка отправится на поиски других крылатых бестий. Я желаю ей счастья и не стану задерживать на этом пути.
Наш маленький отряд будет пробиваться вперед, к югу. Говорят, там мертвые Земли; говорят, там в первой и последней битве с магами полегло много взрослых; говорят… Мало ли что говорят. Мы этому уже давно не верим.
Я так точно.
Не верю, что магия вернет наших взрослых. Не верю, что будет как прежде, лишь надеюсь — так сильно как могу! — что найду хоть одну нормальную девчонку. Может, тогда среди мутировавших эльфов, орков, драконов и огров останется хотя бы немного, совсем чуть-чуть обыкновенных людей. Когда найду обычную девчонку, я украду ее у кого угодно — у гномов, эльфов или огров. Отобью хоть у самих драков. Наши ребята обещали помочь — мы давно о том договорились.
Когда найду человеческую девушку, я стану ее любить и лелеять.
Когда мы отыщем ее, я буду носить ее на руках и каждый день сам расчесывать ей волосы. Буду охотиться для нее и защищать. Буду помогать потрошить дичь и отгонять хищных фавнов. Она будет печь мне картошку и рыбу, вязать носки и чистить к обеду молодильные яблоки. Еще… рассказывать сказки нашим детям.
Если.
Если найду… А пока… вот уже пятнадцать лет мы с одноклассниками один месяц в году собираемся на Аранвейнском поле, где синие васильки чуждой магии встречаются с алыми маками крови людей в густой дикой ржи, и видим сны о том, как было прежде. Аранвейн — это единственное, что у нас осталось. Наша память. Наша мечта. Наша надежда.
Очкастый кентавр Петя Рингсон ускакал с ланью Ирэен исследовать далекие земли. С тех пор ни ответа, ни привета.
Многие из тех, кто еще совсем недавно были с нами в эти тревожные летние ночи, на сегодняшний день или погибли, или смирились с полной опасностей и сюрпризов жизнью мутантов-нелюдей. Тех, кто умер, гораздо… гораздо больше. Наши шаманы и маги вещают, что души умерших стали красными цветами на Аранвейнском поле.
Не верю. Если меня ждет участь опийного цветка среди других маков и васильков, лучше я стану частью нашей земли и воды. Кажется, вся эта проклятая магия не смогла изменить их, в отличие от нас. Чисты земля и вода. Не затронуты камни и ледники, леса и поля. Кроме Аранвейна. Кроме зверей и птиц, живущих на земле.
Мы садимся верхом на Соньку и на Шарика и уезжаем прочь с благословенного и проклятого Аранвейна. Дары местным духам — кувшинчики с ягодами, цветные кусочки ткани, несколько горстей зерна и мешочек с желудями — оставлены нами на краю поля.
Уже завтра мы будем далеко отсюда. Машка отправится на поиски других крылатых бестий. Я желаю ей счастья и не стану задерживать на этом пути.
Наш маленький отряд будет пробиваться вперед, к югу. Говорят, там мертвые Земли; говорят, там в первой и последней битве с магами полегло много взрослых; говорят… Мало ли что говорят. Мы этому уже давно не верим.
Я так точно.
Не верю, что магия вернет наших взрослых. Не верю, что будет как прежде, лишь надеюсь — так сильно как могу! — что найду хоть одну нормальную девчонку. Может, тогда среди мутировавших эльфов, орков, драконов и огров останется хотя бы немного, совсем чуть-чуть обыкновенных людей. Когда найду обычную девчонку, я украду ее у кого угодно — у гномов, эльфов или огров. Отобью хоть у самих драков. Наши ребята обещали помочь — мы давно о том договорились.
Когда найду человеческую девушку, я стану ее любить и лелеять.
Когда мы отыщем ее, я буду носить ее на руках и каждый день сам расчесывать ей волосы. Буду охотиться для нее и защищать. Буду помогать потрошить дичь и отгонять хищных фавнов. Она будет печь мне картошку и рыбу, вязать носки и чистить к обеду молодильные яблоки. Еще… рассказывать сказки нашим детям.
Если.
Если найду… А пока… вот уже пятнадцать лет мы с одноклассниками один месяц в году собираемся на Аранвейнском поле, где синие васильки чуждой магии встречаются с алыми маками крови людей в густой дикой ржи, и видим сны о том, как было прежде. Аранвейн — это единственное, что у нас осталось. Наша память. Наша мечта. Наша надежда.
Страница 2 из 2
