Последняя встреча

— Возмутитель спокойствия — новичок, который ушёл глубже в своих поисках и обнаружил там новые угрозы, — я поклонился.

— В городе оказался лишь филолог, застрявший в своей борьбе с язвой, — изрядно похудевший филолог, смешной в широком бежевом костюме, заёрзал в кресле в кресле, — и ваш покорный слуга.

— Борьба с алкоголизмом, — буркнул филолог.

— Это в прошлом, — отмахнулся эксперт. Его слова и действия продолжали оказывать магическое действие, поэтому все сразу забыли шпильку бывшего толстяка.

— Однако новичок предоставил нам честь познакомиться с другими собеседниками.

— Да, — выпрямился я.

— Так как в клубе не называют истинных имён, на диване сидит смиренный.

Узколицый высокий мужчина с аккуратной причёской тёмных волос и уже пробивающейся на висках сединой кивнул головой. На тонких губах его застыла улыбка. Лёгкий серый пиджак, светлая рубашка с твёрдым широким воротником в летнее время выдавали в нём такого же гуманитария, как и филолог.

— Но мне кажется, — медленно сказал я, — что общение выявит в смиренном сюрпризы.

— Надеюсь, — откликнулся тот.

— Собственно смиренного, — продолжил я, — как своего оппонента мне предложил последний гость, — призрачный белобородый старик в радужном плаще с капюшоном сидел на стуле у арочного входа ровно и неподвижно, как статуя.

— Он, в общем-то, широко известен, но как его представить? Наверное, маг или мудрец.

— Мудрец, — скромно откликнулся старик.

— Внешний вид выдаёт в вас одного из моих подопечных, — развязно сказал филолог.

— И какой вы персонаж, явно угадывается. Но мы не удивлены. В прошлый раз новичок показал нам похожий фокус, но тогда из пустоты на нас чуть не шагнула прозрачная хорошенькая девушка.

— Старость и юность условны, — с готовностью ответил мудрец.

— Но не возводите на новичка напраслину. Это я его отыскал и напросился к вам. Мне по его запискам понравился и ваш клуб, и вы. Возможно, здесь, в общении достойных независимых людей может вспыхнуть факел истины для спасения из ямы нынешнего человечества.

— Да, клуб у хозяина знатный! — с удовольствием подхватил эксперт.

— Вроде бы и мегаполис, и парк, и без соседей. Такой кирпичный наблюдатель, недоступный для любого воздействия.

— Проникает и сюда ржавчина, проникает, — не согласился филолог, сверкая лысиной, — вместе с нашими мозгами, уже подпорченными обществом. Как вначале проходили обсуждения книг, писателей, картин, художников! Да и фильмов, — он кивнул эксперту.

— Это была не высота, а высь! Никакой вонючей политической грязи, но и не чистое искусство. Что-то из мироздания. Вот правильно прошлый раз мой друг, новичок, постоянно талдычил про духовный мир. Я только потом понял — не просто так этот мир был нам дан. Ведь он задавал такие планки, что возвышал всех людей, даже тех, которые не имели к нему отношения. Но напрасно мы тогда спорили, проникали туда своими мыслями и идеями, потому что не смогли ничего сохранить. Разрушил его кто-то где-то, — филолог кивнул на окно, — и наши мозги теперь готовы обсуждать лишь какие-то мелочи.

Мудрец за всё время выступления филолога не спускал с него глаз и не выдавал никаких эмоций.

— Как боги с Олимпа, — тихо сказал смиренный.

— Гордыня это. Хотя повод для беспокойства есть.

Филолог недовольно взглянул на гостя клуба.

— Трудно даже предложением обозначить тему нашей встречи, — чуть помолчав, подытожил Славик.

— Пускаться в путаные объяснения прошлых и нынешних хитросплетений мыслей новичка я не хочу, но в одном филолог прав. В обсуждении у нас должна быть высота. Нельзя допускать мелочности. Тем более каких-то глупых стычек.

Филолог шумно вздохнул.

— Высота обязана быть! — властно подтвердил мудрец.

— Видения мне показывают, что это последняя встреча в вашем клубе, — мудрец закрыл глаза.

— Перед нами развилка: или пустобрёхство — это вполне удовлетворит нынешнего владыку, тогда мы растворимся среди его рабов, или находим выход — и далее борьба и надежда, — мудрец открыл глаза и уставился в окно.

Эксперт и филолог испуганно переглянулись.

— Что с хозяином? — резко спросил Славик.

— Вы действительно что-то знаете?

Мудрец опять закрыл глаза.

В клубе установилась неловкая тишина. Её нарушил смиренный, который ничего не знал о традициях и составе клуба. Да и ему это было не интересно.

— Бывали времена и похуже, — сказал он.

— Гора больше и пропасть глубже, — перебил я его.

— Я не спорю, — ответил смиренный.

— Наверное, это какой-то искусственный слом человечества. Или эти действуют, — он кивнул на мудреца, мигом открывшего глаза.

— Или другая форма жизни покоряет нас. Или припавшие к казне, как к манне небесной, избавляются так от лишнего народа.