Последняя встреча

Но люди-то выживают. Нет поголовного мора и морей крови. Чувствуется, людьми усвоен принцип — любыми путями пережить эту бесовщину. Пусть даже в обществе шумно поддерживая её. Но в личной жизни людей, а она сейчас резко отделилась от человечества, — подчеркнул смиренный, — практически все в той или иной мере поддерживают следы Добра. В геноме человека, я уверен, прописана модель поведения во время подобных катаклизмов — затихнуть, стать покорным и даже своим, терпеливо выживать и размножаться. Выплеск энергии бесовщины не вечен. Нет. Он ведь не может дать ничего. Чернота бесплодна. Пе-ре-жи-дать.

Члены клуба недовольно зашевелились.

— Но я закончу, — попросил всех смиренный.

— Если бы я думал только так, не откликнулся бы на приглашения мудреца и новичка. Тревожит меня то, что всё это происходит уж очень быстро, прямо взахлёб, прямо на глазах одних и тех же, не успевших состариться, людей. Пусть даже они при власти, вооружены, могут даже применить ядерное оружие. Вот эту странность я бы хотел понять.

— В нынешнем мире неуютно всем, — отчеканил Славик.

— Но сопротивления этому не будет.

— Так что же — выкинуть на свалку всю культуру? — возмутился филолог.

— Ведь она сплетена из любви, свободы и достоинства. Будем ползать на брюхе, как предлагает смиренный, покорно лизать прах земной, а потом в какой-то прекрасный день поднимемся, отряхнёмся и опять всё будет хорошо! Вам самим не смешно?

— Есть некая сила, — продолжил настаивать Славик, — которую даже разумные люди не могут преодолеть. И эта сила уничтожает всю старую мораль. Не может человечество сейчас, — эксперт сделал ударение на последнем слове, — ничего сделать.

— Человечество — это не люди, — вмешался я, расстроенный позицией эксперта.

Славик и филолог натянуто засмеялись, приняв мои слова за неудачную шутку. Но старик меня поддержал.

— Молодец новичок! — довольно произнёс он.

— Под мусором слов найден ключ.

— Я говорил то же самое, — возмутился смиренный.

— Акцент! — коротко сказал мудрец.

— Только не останавливайтесь на жалобах. Услышьте новичка.

— Этот номер не пройдёт! — эксперт хлопнул ладонью по журнальному столику.

— Вы не воспитатель, а мы не дети! Уважайте правила клуба! Если что знаете — скажите и мы это обсудим, — эксперт погладил свои кудряшки, повёл головой сначала налево, потом направо и немного успокоился.

— Так обращайтесь с персонажами в своей книге или фильме, не представляю, откуда вы. Но не здесь! — гаркнул напоследок худосочный Славик.

Филолог и смиренный молча поддержали его. Мудрец взглядом попросил у меня помощи. Я лишь развёл руками. Мне было жаль старика, от волнения он стал ещё прозрачнее, но я здесь не был хозяином.

— Собственно говоря, я знаю самую малость, — мудрец ссутулился и стал мять ладошки.

— Смелее, — властным тоном откликнулся филолог со своего кресла.

Смиренный со страдальческим видом замахал руками на бывшего толстяка, так как знал опасность гнева старика. Но мудрец был полностью поглощён своими мыслями.

— Некоторое время я был, в общем-то, близок к нынешнему владыке, — наконец решился сказать он.

— Когда он всех сумел обмануть лживым обликом. Тогда буквально на мгновение, пока он расслабился после очередной победы, я смог проникнуть в его мысли в область страхов и без последствий вынырнуть обратно. Он никогда не сомневался в конечной победе над Добром, но судорожно боится священной мести. Месть должна прийти от людей и не должна касаться людских отношений, то есть человечества. Этому я верю, потому что владыка вначале был самым первым чародеем, тружеником Музыки Создателя, а потом уже наполнился Злом.

— Однако, вот это поворот! — смущённо произнёс эксперт и опять погладил свои кудряшки.

— Но почему не отдаться потоку событий? — пожал плечами смиренный.

— Покорно слушаться этого владыку, пускай он даже Зло. Я ведь уже говорил, что среди людей Добро должно остаться. А потом в следующих поколениях родятся наполненные Добром родителей герои, которым до чёртиков надоест Зло этого владыки. Они и совершат вашу священную месть, в чём вопрос?

— Люди-то с каждым новым поколением деградируют, — раздражённо ответил филолог.

— Духовный мир уходит от нас безвозвратно со всеми своими божествами, святыми, героями, чудесами и богатством. Люди станут совершенно другими и совершенно другими станут отношения. Им будет не до мести. Одна задача останется — выжить.

— Да, мы уйдём от вас, — тихо подтвердил ссутулившийся старик.

— Скроемся где-то в облачке в глубинах небесной бездны и навсегда потеряем энергию людей.

— Персонажей тоже жалко, — подтвердил филолог.

— Но главное, исходя из своих страхов, именно такого развития событий добивается владыка.