Последняя встреча

— Надо искать другой путь, — поддержал меня мудрец и обратился к эксперту:

— Хотя твои чувства прекрасно понимаю. Вот таким энергичным я тебя и ожидал увидеть.

— Перерыв, — хмуро сказал Славик, поднялся с председательского стула и пошёл к лестнице на второй этаж.

— Может, и нам проветриться на балконе? — предложил мне филолог.

Я согласно кивнул головой.

— У нашего клуба есть такая традиция, — объяснил филолог новичкам.

— В перерыве заседания мы выходим на широкий балкон. Там замечательный вид и на город, и на парк.

Смиренный поднялся с дивана и одёрнул пиджак.

— Лишние взгляды мне не нужны, — буркнул старик и недовольно посмотрел на меня.

— Особенно после оскорблений новичка. Идите, встряхнитесь, а я посижу, подожду вас и подумаю. У меня предчувствие, что вы скоро окажетесь на своих местах.

На балконе Славик бросился ко мне, массируя кулаки.

— Этот тип что-то знает о хозяине. Как его разговорить? Он не мог ничего с ним сделать?

— Персонажи ничего не могут, — спокойно ответил я.

— Красота! — довольно сказал смиренный, оглядывая пышные кроны деревьев парка, стаи беспокойных птиц и разноцветные массивы новостроек вдали.

— Он что-то знает! — тревожно наговаривал эксперт, шагами меряя балкон.

Филолог, опёршись о перила, холодно наблюдал за ним, а затем сказал:

— Что, эксперт, невтерпёж?

— Не понял, — остановился Славик.

— Трубы горят? — продолжал филолог.

— Ведь ты сам выдумал историю с хозяином. И сейчас педалируешь её.

— Не ссорьтесь, — тихо попросил смиренный, улыбка уже сползла с его лица.

Эксперт медленно закипал. Его красивые голубые глаза буквально буравили филолога. А тот хладнокровно продолжал:

— Есть повод устроить скандал, сорваться и напиться. Тем более, сейчас тебя некому успокаивать. Я недавно прочёл, — филолог сложил руки на груди, — что во время тяжких алкогольных отравлений, как и при гипогликемии, каждый раз погибает какое-то количество мозговых клеток. Возможно, ты уже не можешь обсуждать серьёзные темы, отсюда такая реакция.

— У меня осталось больше мозговых клеток, — резко сказал эксперт, — чем было у тебя в период расцвета, когда ты читал лекции преподавателям.

— Ладно, ладно, — замахал руками филолог и отвернулся к парку.

Славик вздохнул и потёр ладонями лоб. Смиренный скорбно глядел то на одного, то на другого.

— Согласен, — вздохнув, произнёс эксперт.

— Надо закончить тему встречи.

Филолог повернулся к нам.

— Только я не пойму, что вы со стариком от нас ждёте? — обратился эксперт ко мне.

— Какого решения? Призрачные короны сознания, которые усыпляются, отталкиваются предательскими телами. Дальше, по-моему, только тьма.

— Красота спасёт мир, — невозмутимо произнёс филолог.

— Это всё страшилки новичка, — убеждённо сказал смиренный.

— Ну не зря же этот прозрачный мудрец к вам пожаловал! Бессмысленные поступки не в его духе.

— Персонажам нужна энергия людей, — задумчиво произнёс я.

— Огонёк сознания им ни к чему. А по исходу душ энергия остаётся только в теле.

— Значит, он верит, что мы можем перепрограммировать свои тела, — продолжил мою мысль эксперт.

— Переубедить, обращаясь речами внутрь себя. Ведь мы можем заниматься здесь только говорильней.

— Во всяком случае, это безопасно, — развёл руками смиренный.

— Это, как в фильме, — улыбнулся мне филолог и погладил себя по груди.

— «Спокойнее, Ипполит. Спокойнее».

— Не знаю, — засомневался я.

— Как-то всё это наивно. Я ожидал более общего решения.

— Более общее — это уже для человечества, — сказал смиренный.

— А человечество ему не подходит.

— Надо уже приходить к чему-то, — у эксперта забегали глаза.

— Слишком тяжёлое заседание. Давайте вернёмся в гостиную, — Славик быстро скрылся за дверью.

Смиренный послушно отправился за ним.

Филолог задержал меня.

— Как я его встряхнул! — довольно зашептал он.

— Уж эти его штучки я изучил. Хотя я тоже волнуюсь за хозяина. Гложет тоже такая мысль. Но старик же ничего не скажет?

Я отрицательно помотал головой.

— Ещё и нагонит тумана, — добавил я.

Филолог вздохнул.

— Ладно, пошли. Дай бог, всё обойдётся.

— Вот насчёт душ я не понял, — сказал смиренный, как только мы расселись по местам в гостиной.

— Вы что серьёзно к этому относитесь? Они были у людей до сих пор, а затем улетели? — он замолчал, не зная, как продолжать.

— Признак душ — это глубокий интерес к чему-то до самозабвения, чудеса в культуре, всепоглощающая любовь, мажорное настроение, когда прямо грудь поднимается, роковое увлечение добром или злом, презрение к телесным нуждам.