Последняя встреча

С Добром явилась его тень — Зло. До этого была просто борьба за существование. Теперь война Добра и Зла началась в духовном мире. Целые тома опыта, знаний и умений для окончательной победы Добра передавали уходящие поколения своим потомкам. Но оказывается, всё это для чего было нужно? Полностью завершилась эксплуатация жизненного пространства Земли, примерно выровнялись условия жизни людей на планете и всё — Добро стало для тела человека неинтересным. Задача человечества выполнена.

— И что, по-твоему, дальше? — тихо спросил филолог.

— Распад, крушение. Ведь живое постоянно меняется. Раз эта задача выполнена, природа начинает новые эксперименты. А тела людей — часть природы. Посмотрите, новые поколения совершенно не интересуются тысячелетиями борьбы за Свободу, Равенство, Братство. Да что там новые поколения! Наши сверстники ещё застали былые светлые идеалы, переживали, в мечтах сражались за них, а некоторые и наяву. Но теперь они совершенно потухли, другие люди.

— Как это возможно? — спросил смиренный.

— Что, прав эксперт, промывка мозгов?

— Раз в семь лет всё тело человека полностью обновляется, до последней клетки. Как часть природы, наше тело выполнило её заказ и вытравило Добро из себя и из людских отношений.

— Натурализм какой-то! — возмущённо зашевелился в своём широком костюме филолог.

— Извини, конечно, ты мне друг, но это бред!

— Добро умерло из-за уверенности, что его просто использовали в ничтожных целях, — продолжал я.

— Но духовный мир остался, не знаю, правда, как надолго. И Зло осталось. Этот чёрный таракан будет цепляться за жизнь до последнего усилия. Но главное в другом. Христианство для наших поисков отныне не подходит. Теперь тело — наш враг.

— Странно, — недовольно заметил эксперт.

— Как же мы это всё свободно обсуждаем? И тело нам не мешает. В высокопарных речах новичка нет логики.

— Неувязочка, — поддержал его смиренный.

— Я ведь вам уже говорил… — Что ты там ещё говорил? — презрительно измерил его взглядом старик.

— В моей семье я видел совершенно другие отношения, чем на широком поле человечества, — упрямился смиренный.

— И ваших семьях то же самое, я уверен в этом. В каждой такой маленькой ячейке живёт Добро.

— Какие-то глупости обсуждаете, — возмутился мудрец.

— Вы персонаж и только, — громко сказал филолог.

— И не поймёте наших отношений.

— Подождите, не ссорьтесь, — я принялся успокаивать собеседников.

— На самом деле всё объяснимо. В маленьких ячейках действует сознание — единственное начало из прошлого полифонического человека, которое осталось нашим. Души людей улетели из-за колдовства идеи власти.

— Что-то мы затрагивали на прошлой встрече, — подтвердил филолог.

— И новичок в своих книгах это довольно забавно объяснил, — сказал он ошарашенному смиренному.

— Ангелы-хранители улетели следом за своими любимыми душами. Осталась тоненькая призрачная корона сознания. Тело этот тоненький ободок не воспринимает всерьёз, как и духовный мир, естественно. Тело сейчас не только враг, но и тиран для человека. Сознанию пока позволяется разворачивать свою деятельность в маленьких ячейках повседневной жизни, но на широкое поле человечества тело его не пускает. А Добро, та самая общая сила духовного мира людей, помочь сознанию не может — умерев, оно исчезло. Тело должно выполнить задание природы — уничтожить не просто отдельного человека, а человечество, как организм, полностью решивший свои задачи. В ход идут бессмысленные войны, вытягивание за уши на первые роли откровенных дураков, уничтожение образования, медицины, приемлемых условий жизни и так далее.

— Тело, когда хочет, отключает сознание, — догадавшись, медленно произнёс эксперт.

— Делает это специально.

— Усыпляет, отвлекает тревогой, болью, воздействием разнообразных гормонов, пристрастием к пагубным привычкам, — объяснил я свою мысль.

— Так ты сводишь всю нашу жизнь, как независимых людей, к тоненькому призрачному ободку вокруг мозга? — удивился филолог.

— Вот именно! — мстительно отметил мудрец.

— Вы стали такими же, как мы. Отбросьте высокомерие.

— Сила, против которой мы беспомощны, наше собственное тело, — продолжал размышлять Славик, забросив обязанности председателя клуба.

— Это отвратительно. Меня сейчас вырвет всем выпитым пойлом!

— Спокойнее, спокойнее, — отодвинулся смиренный.

— Мерзость! — крикнул эксперт.

— У новичка, как всегда, логика кувалды. Но это мерзость! Так жить нельзя. Если новичок прав, остаётся одна привилегия — расправиться с предательским телом раз и навсегда.

— Вы, видимо, одинокий, — заметил смиренный.

— Самоубийство — зло, — спокойно сказал я.

— Ведь мы неотъемлемы.