Последняя встреча

— Но и энергии там нет.

— А корни филолога? Скорее всего, это та сила, которая сможет стряхнуть Зло после гибели Добра, — предположил я.

— Просто сознание ушедших творцов там не включилось и мощная энергия пока не собрана волей. Вот смотрите. Вечное сознание каждый человек может включить только своим духовным развитием и это не касается всего человечества. Раз! Если уходящие туда сознания себя поймут и сориентируются, то, обладая огненными корнями филолога, они смогут войти в сферу сил и вышвырнуть с постамента мелких чёрных тараканов, наполненных Злом. Два! И это священная месть.

— То есть, не мы к вам, а вы к нам, — печально подытожил мудрец.

— Мне это не подходит.

— Почему? — удивился филолог.

— Ты же знаешь — по замыслу я там окончательно стану слугой этих ваших чёрных тараканов, — брезгливо сказал старик и по его плащу опять пробежали радужные цвета.

— А я не вечно-бесплодный, я меняюсь, развиваюсь, как живая материя, и хочу избежать участи тупицы. Мне нельзя возвращаться, — убеждённо сказал он.

— Конечно, вы переросли своего изначального персонажа, — согласился я.

— И вам по плечу новая задача в новых местах духовного мира. А глупого персонажа оставьте своей судьбе.

— Ты мне собираешься дать задание? — презрительно спросил мудрец.

— Нет, не так поняли, — смутился я.

— Просто как бы в развитии того, что я раньше говорил. Попробуйте искать по панораме представлений эти отблески языков пламени. Может быть, вам даже удастся прорваться в сферу сил. Вы же маг — обращайтесь к ним, разговаривайте, чтобы собрать, вернуть к памяти сознания ушедших творцов. Пока они прозрачны, не наполнены личностным цветом, но по языкам пламени маг способен найти каждого.

— И сбудется ваша мечта, — усмехнулся филолог.

— Творцы всегда щедро делятся энергией.

— Подумаю, — буркнул старик и погрузился в свои размышления.

— Нет, я не готов так закончить наше заседание, — горячился смиренный.

— То, что предлагает филолог — интеллектуальный расизм!

— Вот так!

— Да! — убеждённо подтвердил смиренный.

— Всем людям нужно Добро, всем нужно участие, всем нужна вечная жизнь. Вернуться к поискам душ — самая гуманная задача. Вы виноваты, — напустился на меня смиренный, — запутали нас своими наблюдениями, доводами, логическими рассуждениями. Мы сейчас просто застигнуты врасплох, поэтому у нас нет других ответов. Но я чувствую, душой чувствую, что всё должно быть хорошо. И не только для избранных.

— Ну чувствуйте, неукротимый наш, — злорадно ответил филолог.

— Вы ведь даже читать записки новичка о душах не хотите, в чём предмет спора? — смиренный угрюмо уставился на свои колени.

— Пока вы наивно бодритесь, Зло в духовном мире и предательские тела здесь превращают ваше любимое человечество в сборище ничтожеств. Это только в религии одна воля может спасти всех людей. Нет. Погубить может, а вот для спасения каждому надо постараться, каждому.

— Понимаете, ведь филолог лишь шанс предложил, — обратился я к смиренному.

— Надежда, вдохновлённая некими признаками, обнаруженными в этом кабинете. Но всё-таки в материальном мире надежды нет. Нет оправдания тому, что поколения, рождённые в добром и справедливом обществе без сопротивления окунулись в Зло и разрушение, исковеркали жизнь своих детей. Да и в остальном мире положение не лучше. Мы не можем в своём кратком существовании все вместе противостоять генетически заложенной задаче природы — разрушить надоедливое человечество, изменяться, дать шанс новым существам.

— То есть, окончательно здесь ничего не получится? — грустно спросил мудрец.

— Нет предпосылок, — ответил я.

— Но надежда, рождённая корнями филолога, показывает мерцающий свет в конце тоннеля. То, что нас отличает от других существ природы, духовный мир, реально существует. Энергия, от которой захлёбывается материальный мир, может проникнуть туда не только от всеобщего Добра и Зла, сбежавших душ, но и от любого человека. Вы правы — слово имеет вес. Но теперь есть реальная надежда, что и мысль имеет вес. Кто же спорит, сознанию придётся тяжело, если корни филолога вытянут его туда и оно сохранит личность. Одиночество и отсутствие добрых, близких людей рядом. Но мы, то есть наше сознание, сможем себя ощущать, хоть и будем выглядеть иначе. А помогут нам наши мечты, в которые мы здесь окунаемся каждый день. Во всяком случае, филолог себя реабилитировал, — бывший толстяк довольно откинулся на спинку кресла.

— А что же наш председатель, эксперт? Так и будет сидеть в прострации или скажет что-то умное?

Тяжёлый взгляд голубых глаз Славика, игнорируя всех остальных, упал на старика.

— Что с хозяином? — резко спросил он.

Мудрец пожал плечами.

— Утонул он. Теперь понятно, почему это ваша последняя встреча?